Бог лабиринта
Шрифт:
– Что тут происходит? Что это за человек со шрамом?
– Я думаю, он имеет какое-то отношение к Секте Феникса. Больше, к сожалению, мне ничего не известно.
Из-за оконной занавески я наблюдал, как Сент-Лиджер о чем-то разговаривает с загорелым человеком. Я сказал:
– Его беспокоит, что ты была с нами.
– Ты хочешь, чтобы я ушла?
– Это было бы самым простым решением.
Сент-Лиджер и высокий мужчина направились к дому. Я вышел им навстречу:
– Молодая леди собирается уходить, если хотите, можете войти в дом.
Высокий мужчина уставился на меня непроницаемым загадочным взглядом.
– Это мистер Сорм. Мистер Халиде Нури.
Халиде Нури протянул руку и поздоровался со мной. Его молчание, как я понял, объяснялось обычной восточной церемонностью. Затем Нури сказал:
– По-моему, нет нужды беспокоить вашу подругу, мистер Сент-Лиджер отвезет вас на своем автомобиле ко мне домой.
Я сказал:
– Извините, я на мгновение заскочу в дом.
Я вернулся в дом и сказал Анжеле, что собираюсь поехать с ними. Затем я спросил у нее, слышала ли она когда-нибудь о человеке по имени Халиде Нури. Она испуганно посмотрела на меня.
– Конечно.
– Кто это?
– Один из миллионеров… нефтяных, кажется. Его имя всегда упоминают рядом с именами Онассиса и Поля Джетти. Ты, вероятно, и сам видел в газетах.
Я объяснил, что меня меньше всего интересует мир финансовых воротил.
– Будь с ним осторожен. Этот человек обладает реальной властью.
Я вышел и захлопнул за собой дверь. К дому подкатил серый «даймлер» с шофером и остановился возле крыльца. Шофер распахнул перед нами дверцы машины. Когда мы сели, Нури неодобрительно бросил:
– Слишком заметно.
Сент-Лиджер покраснел:
– Я всегда езжу на этом автомобиле.
Когда мы отъезжали от дома, я заметил силуэт Анжелы за кружевной занавеской в окне. Она, вероятно, думала о том, есть ли сейчас в секте штат убийц.
Никто в машине не проронил ни слова, пока мы не повернули и не поехали по Парк-лейн. Затем Сент-Лиджер сказал:
– Вы очень добры, что нашли время приехать к нам.
Нури признательно кивнул головой. Затем он сказал:
– Я приехал по важному делу. Вы сами меня пригласили. Надеюсь, мой визит будет не напрасным.
В его голосе не было упрека, но Сент-Лиджер снова покраснел. Я уже не ощущал присутствия Эсмонда. Эти события были слишком необычными и интригующими. Они вызвали нервное напряжение, и оно сделало мою личность доминирующей. Я попытался расслабиться и стал думать об Анне Дункельман. Это был утоляющий любопытство сексуальный опыт, который я не осуществил бы без помощи Эсмонда. В его личности были напор и решительность, которых мне иногда недоставало.
Мы остановились перед домом на Брук-стрит. Нури сказал:
– Мы приехали.
Затем он обратился к Сент-Лиджеру:
– Благодарю вас за то, что вы нас сюда доставили.
Значение этих слов было недвусмысленным.
– Мне было приятно… – смущенно пробормотал Сент-Лиджер и открыл нам дверцы. Я вышел из машины, яркое солнце ослепило мне глаза, когда я смотрел на веселые летние наряды женщин, гуляющих на Гросвенор-Сквер, я внезапно почувствовал всю несуразность и ирреальность того, что случилось со мной.
Не успели мы подойти к парадной двери, как она распахнулась перед нами. Я ожидал увидеть перед собой какого-нибудь экзотического восточного слугу, но нас встречал
– Я живу не здесь. Но я содержу этот дом, когда бываю в Лондоне. Это очень удобно.
Это был типичный дом богатого человека – комфортабельный, со вкусом обставленный. Только балюстрада на лестнице напоминала о Востоке, она была настоящим произведением искусства, возможно, взятая из гарема какого-нибудь восточного деспота. Мы поднялись по лестнице, прошли через гостиную – с большим роялем и картинами Матисса на стенах – в библиотеку. Он жестом пригласил меня сесть в глубокое кресло.
– Не хотите ли выпить? Чай или кофе, что вы предпочитаете? Я все время пью кофе. – Он нажал на кнопку звонка.
Теперь у меня появилась возможность рассмотреть Нури поближе. Мне казалось, что я его уже где-то видел, возможно, на фотографиях, опубликованных в газетах. Он был выше восьми футов ростом, а его мужественное лицо и прямая осанка напоминали воина. Он носил легкий двубортный костюм. Его лицо со шрамом было отмечено какой-то холодной красотой, обаянием хищного животного. Движения у него были короткие, расчетливые, выглядел он несколько женоподобным и изнеженным.
Он сел в кресло напротив меня и предложил сигарету. Я отказался. Он закурил золотисто-черную русскую сигарету, предварительно постучав ею по пачке.
– Я специально приехал из Парижа, чтобы встретиться с вами, мистер Сорм. Если то, что рассказал мне о вас Сент-Лиджер, окажется правдой, у нас есть многое, что нам с вами следует обсудить. Итак, вы знаете, кто я?
– Да. Вы – теперешний Гроссмейстер.
– Конечно же, вы сами догадались об этом.
– Это просто логический вывод. Вы не «домино», в противном случае Сент-Лиджер не нервничал бы так при вас.
Он рассмеялся, обнажив прекрасные белые зубы.
– Этот человек – дурак. Он не должен был бы занимать должность «домино».
– Так почему же он ее занимает? Вы же обладаете властью, чтобы убрать его с этой должности.
– Увы, нет у меня такой власти. Наша организация стала более демократичная, чем в дни Эсмонда Донелли.
Вошел дворецкий, толкая перед собой столик на колесиках, и немедленно удалился. Разлив по чашечкам кофе, Нури сказал:
– Мы не должны напрасно тратить время, мистер Сорм. Нам многое нужно успеть обсудить с вами, и я должен вернуться в Париж сегодня вечером. Многое в вас меня озадачивает. Кажется, вы имеете доступ к большому количеству информации. Это означает, что кто-то из членов нашей организации невоздержан на язык, или вы обнаружили документы, о существовании которых нам ничего не известно. – Я промолчал. Он продолжал говорить: – До тех пор, пока вы не завладели нашими тайнами, вы нас не интересовали. Но теперь я обнаружил, что вы необыкновенно одаренный человек, какое-то чудо. Наш друг Кернер сказал мне, что за последние два года вы проделали огромную и кропотливую работу, которая во многом близка нам. Я полагаю, что он не преувеличивает ваших заслуг? – Я по-прежнему хранил молчание. – Я принимаю ваше молчание, как знак согласия с тем, что он не преувеличивает того, что вы сделали. – Он поставил передо мной маленькую чашечку кофе по-турецки. – Кто вы? Откуда вы? Как вам удалось узнать так много о нас?