Бог велел делиться
Шрифт:
— Мне не привыкать, — отмахнулась я. — А как ему удалось бежать из психушки?
— Самарские этим занимаются, — лениво отмахнулся Мельников. — Мне это неинтересно. Подкупил, наверное… Сейчас, кстати, под дурачка пытается косить. В принципе, он и так-то ненормальный, но, по-моему, пытается быть еще более психом, чем
— Только все это теперь уже не имеет значения, поскольку самой ее нет, — подытожила я.
— Согласен, — сказал подполковник. — А Голубкову этому мы впаяем по первое число, будет знать, как кидать честных бизнесменов. Вот ведь тоже… Каждый другого, понимаешь, кинуть норовит. А на другого есть третий, на третьего — четвертый…
Я поддакнула пару раз из вежливости и попрощалась с Мельниковым. Мне предстояло еще завершить это дело окончательно. И начала я отнюдь не с отчета перед своим клиентом Леонидом Караваевым, а со звонка в Самару господину Драгомилову. Разговор наш с ним по телефону занял несколько минут, пока я подробно выкладывала ему, что на самом деле случилось с Артемом Березниковым.
— А знаете, я предполагал что-то подобное, — выслушав меня, сказал Станислав Владимирович. — Только произносить боялся.
— Только, к сожалению, денег вам никто теперь не вернет, — заметила я.
— О чем вы говорите, — невесело усмехнулся Драгомилов. — Что ж, спасибо вам за информацию.
— Не за что, — твердо сказала я. — Мне необходимо было, чтобы вы знали.
И вот уже после того как я выполнила важную миссию, которую не смогла совершить Настя, я с чистой совестью позвонила Караваеву и сказала, что готова встретиться для
— Ну надо же! — произнес он, когда я закончила свой рассказ. — Неужели случаются такие истории? Никогда бы не поверил, если бы мне рассказали! Ну что ж, Таня, должен признать, вы меня сразили!
— Вы как будто жалеете немного? — с невинной улыбкой спросила я.
— Нисколько! — решительно сказал Караваев и полез за бумажником.
Однако, расплатившись со мной, Леонид Игоревич посмотрел на часы и, сославшись на какие-то дела, поспешно покинул мою квартиру, не договорившись о следующей встрече.
— Да, — проговорила я, оставшись одна. — Видимо, решил, что я ему не по карману! А я вовсе и не меркантильная какая-нибудь стерва, и вообще… Душа у меня нежная!
Звонил мне и Николай Томилин, которому я столь же подробно рассказала все переплетения этой истории. И только одному человеку я не смогла ничего рассказать — матери убитого Перфильева, Тамаре Григорьевне. Слишком сложной это было для меня задачей, рассказывать, каким был ее сын на самом деле и что его невеста оказалась заказчицей его убийства… Собственно, я и не обязана была ничего объяснять этой женщине, она не нанимала меня на работу. Мне еще предстояло встретиться с ней в суде, и я почему-то, против всякой логики, чувствовала себя перед ней виноватой.
— А виной всему деньги, — снова вслух проговорила я. — Остается только надеяться, что если они когда-нибудь и найдутся, то не причинят больше никому зла!