Богач, бедняк... Том 2
Шрифт:
Зазвонил телефон. Ему показалось, что это телефон в спальне Джонни. Подождал немного – пусть тот возьмет трубку. Но оказалось, звонил его телефон. Он поднял трубку.
– Алло!
– Руди? – он узнал голос Гретхен.
– Да, это я.
С того момента, когда она сказала, что Джин алкоголичка, в их отношениях явно наступило охлаждение. Гретхен оказалась права, но от этого охлаждение лишь усиливалось.
– Я позвонила тебе домой, – ответила Джин. Она сказала, где ты. Надеюсь, я тебя не побеспокоила? – Гретхен сама казалась чем-то озабоченной.
– Нет, нет, – солгал Рудольф. – Я тут бездельничаю
– Из Лос-Анджелеса. Не стала бы тебе звонить, но я сейчас просто с ума схожу.
Она выбрала подходящее время и место, чтобы сходить с ума, подумал он.
– Что стряслось? – спросил Рудольф.
– Это все из-за Билли. Ты знал, что месяц назад он бросил университет?
– Нет, – признался Рудольф. – Ты же знаешь, что он никогда не нашептывает мне на ухо свои секреты.
– Он сейчас в Нью-Йорке, живет с какой-то девицей…
– Гретхен, дорогая, – пытался урезонить ее Рудольф. – В Нью-Йорке не меньше полумиллиона юношей возраста твоего Билли живут с какой-нибудь девушкой. Радуйся, что не с мальчиком.
– Но дело не в этом, – сказала Гретхен. – Его призывают в армию, ведь он уже больше не студент.
– Ну, может, это и к лучшему, – предположил Рудольф. – Армия за пару лет может сделать из него настоящего мужчину.
– У тебя же самого маленькая дочь, – с горечью сказала Гретхен. – Как ты можешь так разговаривать со мной? У меня только один сын. Не думаю, что, если ему прострелят голову, он станет настоящим мужчиной.
– Успокойся, Гретхен, это не значит, что раз парня призывают, то через два месяца его автоматически убьют. А сколько парней дослуживают весь срок и возвращаются домой без единой царапины.
– Именно поэтому я и звоню тебе, – продолжала Гретхен. – Я прошу тебя сделать все, чтобы он действительно вернулся домой без единой царапины.
– Да что я могу?
– Ты знаешь многих в Вашингтоне.
– Но никто, поверь, не сможет освободить призывника от воинской службы, если он бросил университет и если у него отличное состояние здоровья. Никто, даже люди из Вашингтона.
– Ну, я не столь уверена в этом, – возразила Гретхен, – по крайней мере, если судить по тому, что я слышала или читала. Я не прошу тебя отмазать Билли от службы в армии.
– В таком случае, о чем же ты меня просишь?
– Постарайся использовать свои связи, чтобы Билли, если его заберут, не послали во Вьетнам.
Рудольф тяжело вздохнул. Все дело в том, что он в самом деле знал кое-кого из влиятельных людей в Вашингтоне, которые могли бы это сделать и которые, вероятно, это сделали бы, попроси он их о таком одолжении. Но он больше всего на свете презирал эту мелочную закулисную дипломатию с целью добиться каких-то привилегий. Такие происки подрывали его незыблемые нравственные устои, ставили под сомнение истинную причину его вступления на ниву служения обществу. Другое дело – мир бизнеса.
В мире бизнеса всегда можно обратиться к кому-то из влиятельных лиц, попросить найти доходное местечко для своего племянника или кузена. Все это вполне нормально. Все зависело от того, скольким вы были обязаны такому человеку, что ожидаете получить от него в будущем, и вообще, нравится ли он вам. Да, в таком случае можно помочь племяннику или кузену и сделать это не моргнув глазом, без
– Гретхен, – сказал он, повышая голос, чтобы не мешало гудение в трубке, – может быть, тебе поискать иной способ…
– Кроме тебя, есть только один человек, который может мне помочь, – сказала Гретхен, закипая от гнева. – Это брат Колина Берка. Он – генерал, служит в ВВС. Но он сейчас во Вьетнаме. Я уверена, что он вывернулся бы наизнанку, только бы Билли никогда не услышал ни одного боевого выстрела.
– Да не кричи ты, – сказал Рудольф, отстраняя от уха трубку. – Я тебя отлично слышу.
– Послушай, что я тебе скажу. – Теперь она уже не кричала, а орала, словно у нее началась истерика. – Если ты отказываешься мне помочь, то я приеду в Нью-Йорк и заберу с собой Билли. Мы с ним уедем либо в Канаду, либо в Швецию. И я растрезвоню повсюду, почему так поступаю.
– Боже, Гретхен, опомнись, – пытался успокоить ее Рудольф. – Что с тобой? Что у тебя, климакс?
Он слышал, как она швырнула трубку на том конце провода. Медленно поднявшись, он подошел к окну, снова обвел взглядом Даллас. Город не менялся – смотри на него хоть из спальни, хоть из салона.
Семья, подумал он. Сам не зная почему, он всегда пытался защитить свою семью. Он помогал отцу у печей, доставлял клиентам выпечку, поддерживал мать до самой смерти. Занимался темными делишками с детективами, ему пришлось вынести эту ужасную сцену с Вилли Эбботтом, это он помог Гретхен добиться развода с ним, он завязал дружеские отношения с ее вторым мужем. Сделал большие деньги для Тома, чтобы тот мог покончить со своей дикой жизнью, к которой его принудили жизненные обстоятельства. Прилетел с другого края континента на похороны Колина Берка, чтобы поддержать семью. Взял на себя всю тяжесть ответственности, когда решил забрать этого насмешника, неблагодарного Билли, из школы, где ему приходилось несладко; он устроил его в университет Уитби, хотя по его оценкам в аттестате зрелости ему была прямая дорога в техническое училище. Он разыскал Тома в гостинице «Эгейская» ради матери, все разузнал о Западной Пятьдесят третьей улице, вернул долг Тома Шульцу, заплатил адвокату, чтобы Том нашел своего сына и развелся с этой проституткой…
Он не ждал от них благодарности, горько размышлял Рудольф. Он делал все не ради благодарности, а ради того, чтобы быть всегда честным с самим собой. Он сознавал свои обязательства перед собой и перед другими, и если бы он их не выполнял, то не смог бы спокойно жить.
Но как выполнить эти обязательства до конца, если они постоянно множатся? Это и было проблемой.
Он снова подошел к телефону, заказал разговор с Гретхен в Лос-Анджелесе. Услышав в трубке ее голос, он сказал:
– Ладно, Гретхен. По пути домой я остановлюсь в Вашингтоне, посмотрю, что мне удастся сделать для тебя. Прошу только об одном – не нужно так волноваться.