Боги Риска
Шрифт:
"Ты в порядке?" спросил он.
"Э.."ответила она своим влажным голосом. "Приход начинается."
"Это хорошо." Он привлек ее немного ближе. Она положила голову на его грудь, и они ждали спокойно в течение драгоценных минут, перед тем ,как уйти .
Семь
Salton находился под самым большим сельскохозяйственным куполом и имел поверхностную монорельсовую дорогу в обсерваторию в Дханбад Нова, и таким образом, высший университет и технические клиники были сконцентрированы в нем. Университет уровнем пониже был в Breach Candy , где Дэвид с семьей собственно и жили.
Нариман и Мартинезтаун были местами серийного производства и выработки энергии в первой волне колонизации и после перемен, пришедших с новыми технологиями , оба района изо всех сил пытались повторно обрести цель и смысл для себя.
Innis Deep и Innis Shallows , имевшими только по одной ветке, сделались тупиками и приютами для того сорта марсиан , что можно назвать великими -
антиобщественными, независимыми, и нетерпимыми. Адрес в Innis был меткой чужака, кого-то опасного или уязвимого, Лили жила в Shallows, а Хатч в Deep.
Так же, как все районы отличались, станции метро были одинаковыми: высокие, арочные потолки, яркие с полным спектром, легким и хаотическим эхом; видеомониторы тонкой пленки, приклеиваемые к стенам, сообщали общественную информацию и рекламу; киоски, продающие еду и одежду, следуя причудам и моде, закрывались и открывались так же регулярно, как приливы и отливы. Камеры видеонаблюдения смотрели сверху на все, идентифицирующий софт сверял в толпе лица с именами. У воздуха всегда, казалось, были слабые ароматы озона и дешевой еды и мочи.
Пластиковые флаерсы всегда выглядели одинаково, объявляли ли они о классах йоги, потерянных домашних животных или независимых музыкальных представлениях. Дэвид был в городе в Долине Маринер и на базе в Горе Олимп, и там станции метро были точно такие же. Один объединяющий культурный продукт Марса.
Дэвид вел Лили через суматоху станции Мартинезтауна. Он переместил свой ранец так, чтобы она могла положить руку вокруг его талии. Чем дальше они шли, тем менее устойчивей были ее шаги. Ее рука вилась вокруг него как плющ, цепляющийся за столб, и он мог чувствовать неподвижность ее мышц и услышать это в ее голосе, когда она говорила. Ее зрачки расширились от удовольствия и химического взрыва в ее мозге. Он задался вопросом, что она видела.
"Ты никогда не пробуешь товар сам?" спросила она снова, не сознавая, что это было в третий раз.
" Нет ", повторил Дэвид . "Я заканчиваю свои занятия поздно. Нет свободного времени , чтоб расслабиться вечером . Позже возможно. Когда я прихожу домой."
"Ты такой умный," сказала она." Хатч всегда говорит, какой ты умный."
Перед
ЗАЩИЩАЙТЕСЬ!--МЫ ЖДЕМ, ПОКА ОНИ НЕ УБЬЮТ НАС?
– - ЗЕМЛЯ НАЧАЛА ЭТО.
– -ДАВАЙТЕ ЗАКОНЧИМ ЭТО. Этот последний лозунг сопровождался плохой самодельной мультипликацией скалы, врезающейся в Землю, крупный кратер , более похожий на кровавое пулевое ранение в планете.
Протестующие были смешанной группой, но большинство было лишь немного старше, чем Дэвид или Лили. Темно-кровавые лица и разинутые квадратные рты выражали гнев, исходящий из них, как высокая температура. Дэвид сделал паузу, пытаясь разобрать через эхо то, что они пели , но все, что он мог сказать, было то, что у песни было семь слогов, четыре в требовании и три в ответ. Одна полицейская пошла, смотря на Дэвида, и он начал идти снова. Это была не его борьба. Его это не волновало.
К тому времени, когда они достигли платформы, Лили успокоилась. Он привел ее к пластиковой скамье, которая была предназначена для трех человек, но была достаточна только для них двоих. Она скрипела и трещала под его весом, и Лили вздрогнула от звука. Между ее бровями появились маленькие, несчастные складки. Информационная табло извещало , что осталось шесть минут до прибытия тьюба , который доставит их к Innis Shallows в считанные скунды. Арабские цифры отсчитывались в обратном порядке. Лили говорила с трудом. Он не знал, было ли это от печали или ожидаемого побочного эффекта препарата.
"Все такие злые," сказала она." Я просто хочу чтобы люди не были такими злыми."
"У них есть на это причина ".
Ее взгляд расфокусировался на мгновение, она прилагала усилия , чтобы сосредоточиться.
"У всех есть причины," сказала она." У меня есть причины . У тебя есть причины . Но это значит, что мы такие. Не означает, что мы хотим быть такими. Вот ты не злой, Дэвид?" Вопрос закончился почти как просьба, и он хотел сказать ей, что он не злился. Он хотел сказать ей эти слова не для того, чтобы они разгладили ее прекрасный лоб, и он мог затем увести ее в ее комнату в микрорайоне и целовать ее, и снимать ее одежды. Он хотел видеть ее голой и услышать ее смех и заснуть, измотанный, в ее руках. Он закашлялся, подвинувшись на скамье. "Ты не злишься, правда?" спросила она снова.
Прозвучал мягкий густой сигнал.
"Вагон Тьюба прибыл," сказал он, улыбнувшись." Все будет прекрасно. Просто расслабьтесь, верно?"
Она кивнула и попыталась отодвинуться от него.
"О, все красное. Ты красный тоже. Как большая-пребольшая вишня. Ты так умен," сказала она." Таким образом, ты никогда не пробуешь это сам?"
<