Боги среди нас
Шрифт:
– Что за?.. Ты живой?!
Пацан взмахнул рукой, нож блеснул на мгновенье и по самую рукоятку вошел Леониду в шею.
Анастасия
Бабки, бабки, бабки, бабки.
Сколько их? Они бесконечны, они неисчерпаемы, неиссякаемы, бабки без лимита, вне времени и пространства, они затекают серой рекой, и только закрытие офиса может остановить их неконтролируемый поток.
Бабки делятся на два вида, бабки – деньги, и бабки – бабки.
Кассир-операционист с бейджиком «Анастасия Ерёмина»
Ее стеклянный взгляд и осунувшееся симпатичное лицо кричали, просили о спасении от ежедневной монотонной рутины, от грязных квитанций, от «милочка, помоги, я забыла ПИН-код», даже от запаха их отделения. Но, что ни говори, работа в банке была стабильная, и свои тридцать две тысячи рублей она получала без задержек.
Зарплату она делила так:
три тысячи триста рублей – квартплата (один раз они с сыном неделю сидели без света и воды, отключенных за неуплату, и такой безысходности она не испытывала со дня смерти матери);
восемь тысяч семьсот рублей – продукты (этот пункт было сложнее рассчитать, цены неудержимо и безжалостно росли, зарплата тоже увеличивалась, но ее рост был сдержан жадностью организации, поэтому качество и количество продуктов потихоньку уменьшалось);
расходы на сына: две тысячи секция бокса, тысяча рублей карманные деньги, тысяча текущие расходы (школа, проезд).
Следующий пункт расходов был связан с ее прошлой любовью к книгам. В какой-то момент любовь прошла, как ножом отрезало, но одну мысль из книги, название которой растворилось в памяти, она запомнила – откладывай десять процентов с любого дохода, и станешь богачом.
Уже около тринадцати лет она неукоснительно следовала этому правилу, было собрано около четырехсот тысяч рублей. «Священный запас», – думала она про них.
То есть три тысячи двести рублей минус. И так далее…
Единственное, на что она тратила деньги не для выживания, это так называемая ее «Маленькая радость», которая обходилась ежемесячно в две тысячи пятьсот рублей. Без этой маленькой радости она давно бы уже повесилась, и даже любовь к сыну Мише не остановила бы ее от этого шага. Завтра она шла в театр, на этом жалком якоре в черном море депрессии и держалась ее жизнь.
– Голубушка, я только из больницы, а карту потеряла. Вчера весь день звонили то из банка, то из полиции, то из управления по делам президента, все хотели ПИН-код узнать. А ты понимаешь, родненькая, да я и сказала бы, но не помню его…
От пожилой женщины так сильно пахло лекарствами вперемешку с ромашковым шампунем, что Насте стало плохо.
– Сейчас минуточку, я вернусь.
Еле дошла до туалета, умылась. «Надо подышать», – через черный ход она вышла на улицу. Солнце ярко светило, она проследила глазами за стайкой воробьев, позавидовав черной завистью их свободе. Тошнота медленно отступала. «Завтра в театр», – с этой мыслью Анастасия пошла на свое место.
До конца рабочего
Отпустив ромашковую пенсионерку, Анастасия хотела нажать кнопку следующего номерка, но в эту секунду двери отделения распахнулись, и вошли два инкассатора, два молодых парня, как с картинки, высоких (один даже нагнулся в проходе) и широкоплечих (один даже зашел бочком). Они весело переговаривались друг с другом, и улыбки не сходили с их лиц.
– Так, ну и где тут ваши денежки? – громко, нарушая все протоколы, пробасил один из них.
Администратор зала сопроводил его к управляющему, а другой – со шрамом на щеке, делающим его лицо в два раза красивее, – остался ждать своего напарника в зале как раз напротив Насти.
– А вы любите театр? – громко, не обращая внимания на десятки человек вокруг и смотря с улыбкой прямо в душу Насти, спросил он.
Серый мир кассира-операциониста, матери одиночки, взорвался цветными красками, отделение банка раскрасилось всеми цветами радуги, которые сходились в точке голубых глаз мужчины.
– Нет, – тихо сказала она. – То есть да, да, очень люблю! – С ней что-то происходило, какой-то сдвиг.
– Вот и я люблю, – словно зная ответ и уж точно не слыша, что там лепечет девушка, сообщил всему офису парень. – Сегодня премьера! Московская труппа с гастролями! Приглашаю вас!
Настя оглянулась, не веря, что это говорят ей. Парень подошел и взял зеленую ручку, случайно оторвав пружинку, соединяющую ее со столом.
– Настя, – смотря на бейджик подмигнул он, – сегодня в восемь жду вас у входа, это мой телефон, приходите, не пожалеете. А зовут меня Леонидом!
Его улыбка затекла в сердце девушки, и ее губы сами собой сказали:
– Я приду…
Ладонь накрыла бумажку с номером.
***
– Трое за, трое против, один воздержался, – Ваня обвел глазами собравшихся друзей.
На мгновение засмотрелся на воздержавшегося Семена, который возился с маленькой дворняжкой, стараясь научить ее трюку «умри», а она никак не умирала.
– Я как все, кхе-кхе, – сказал Семен, продолжая показывать, как надо умирать, покашливая в руку, хроническая боль в горле преследовала его и была привычной.
Сегодня на заброшенной стройке за складами в их продуваемой ветрами штаб-квартире собралась вся компания. Никогда на таких импровизированных голосованиях у ребят не было полного согласия, но решение большинства безоговорочно становилось для их стаи законом. Все ребята были разными, за это Иван и любил их, ценя мнение каждого, но он был безусловным лидером в их компании, заслужив авторитет своими делами.
– Значит, мой голос решающий!
– Да, Малой, решай, как скажешь, так и будет! – Можно было подумать, что в углу на кирпичах сидит говорящий цирковой медведь, но качающийся фонарь осветил парня, похожего на великана из сказок. – Давай уже порешим с этим делом и поедем на речку поплаваем, занырнуть хочу, жара, блин, не могу, а уже темнеет.