Богиня охоты
Шрифт:
И эта молодая, обольстительная, полуодетая красавица находилась сейчас, глухой ночью, в его спальне! Джереми украдкой бросил взгляд на циферблат каминных часов. Было два ночи. Только теперь Джереми в полной мере осознал всю пикантность сложившейся ситуации.
— Тебе нельзя находиться здесь. Уже очень поздно, а ты… расстроена. Ступай к себе и ложись спать. Отложим наш разговор на завтра.
— Завтра может быть слишком поздно. Я не могу рисковать. Мне нужно незамедлительно действовать!
— Что ты намерена предпринять?
— Что
Джереми опешил. Он замер, открыв рот от изумления.
Лежавшее в огне полено громко затрещало, и из камина посыпались красные искры.
Люси остановилась перед зеркалом, распахнула халат и с недовольным видом оглядела себя с ног до головы. Под халатом на ней была лишь коротенькая полотняная ночная рубашка.
— Конечно, было бы лучше надеть шелковую рубашку с кружевами, но у меня такой нет, — сказала она и, слегка повернувшись, взглянула на себя в профиль.
Отведя назад плечи, Люси выпятила упругую грудь с острыми сосками и туго обтянула тонкой тканью рубашки тело. При этом невольно обнажились ее бедра, мягко переходящие в полукружия ягодиц.
Джереми едва не поперхнулся. Вскочив на ноги и опрокинув впопыхах стакан с виски на ковер, он в два прыжка подскочил к девушке и плотно запахнул на ней халат.
— Только не говори, что именно для этих целей ты и тренировалась на мне, — пробормотал он, стараясь смотреть ей прямо в лицо, хотя краем глаза все же видел в вороте халата ложбинку и верхнюю часть упругой груди.
Люси кивнула. По сосредоточенному выражению ее лица он понял, что она считала попытку соблазнения мужчины вполне разумным шагом.
— Люси, Тоби не любит тебя, — положив ладони ей на плечи, отчетливо произнес Джереми.
Он все же не терял надежды образумить ее.
— Нет, Джемми, любит.
— Откуда у тебя такая уверенность? Разве он дал тебе основания надеяться на ответное чувство?
— У меня нет других оснований, кроме огромной любви к нему, Джемми. На этом зиждется моя непоколебимая уверенность в его ответном чувстве. Разве этого недостаточно? Я не надеюсь — я знаю, я верю, я жду. Я не сомневаюсь в том, что Тоби любит меня. Мы созданы друг для друга! — воскликнула Люси и ткнула пальчиком в грудь Джереми. — Я рассчитываю на твое понимание, Джемми!
Джереми застонал. Разве мог он вразумить взбалмошную своевольную девчонку, не желавшую смотреть правде в глаза?
— Люси, Тоби обожает тебя, — сказал он, отступив от нее на шаг. — Но обожание и любовь — две разные вещи. Кроме того, каким образом ты намерена соблазнить его? Что ты вообще об этом знаешь?
— О, у меня есть книга.
— Книга? — Джереми с озадаченным видом провел рукой по волосам. — О Господи, Люси, я не буду спрашивать тебя, откуда у тебя подобная книга и какие сокровища мудрости содержатся в ней.
Люси открыла рот, собираясь что-то возразить, но Джереми жестом приказал ей молчать.
— Умоляю, избавь меня от подробностей! — воскликнул он, морщась. — Надеюсь, тебе
— Познание берется не только из книжной премудрости, — сказала Люси и, прищурившись, пристально взглянула на Джереми.
— Вот именно, — подтвердил Джереми, не сразу поняв, куда она клонит.
Люси тем временем стала медленно приближаться к нему. Джереми насторожился.
— Чтение никогда не заменит практический опыт, — продолжала Люси.
Джереми всполошился, догадавшись наконец, чего она от него хочет.
— Но… постой, Люси… подожди… Это невозможно… Почему именно я?
Вырвавшийся у него вопрос был обращен скорее к Господу Богу, нежели к упорно приближавшейся девушке.
— А кто же еще? Кроме тебя, здесь нет никого подходящего. Ты — именно то, что мне нужно, Джемми. Ты такой холодный, ледяной, как айсберг в Северном море. Если мне удастся растопить твой лед, то с обольщением Тоби у меня уж точно не будет проблем.
— Уверяю тебя, твои усилия напрасны. Даже если бы я захотел этого сам, у тебя все равно ничего не получилось бы… Но я не хочу… — бормотал Джереми, отступая от нее.
— Ты можешь сопротивляться сколько угодно. Я обожаю преодолевать трудности и добиваться своего любой ценой, — промолвила Люси с вызовом. Ее глаза горели огнем неукротимой решимости. — Я научилась ловить куропаток в силки и форель на удочку. Неужели я не сумею поймать мужчину в ловушку и женить его на себе?
Джереми хотел что-то ответить, но только беззвучно зашевелил губами, как рыба. Как форель.
Люси поймала его за рубашку, прижалась к нему, и Джереми утонул в водопаде ее каштановых кудрей. Губы девушки атаковали его с такой страстью, против которой нельзя было устоять. Она обвила его шею руками, прильнула к нему, и Джереми ощутил прикосновение ее мягкого, гибкого, податливого тела.
Прежде чем Джереми успел прийти в себя и воспротивиться учиненному над ним насилию, Люси отпрянула от него и с интересом заглянула ему в глаза:
— Ну что? Сработало?
Как ответить на такой вопрос? Разум говорил «нет», а определенные участки его тела решительно ему возражали. Что поделаешь? Джереми был всего-навсего мужчиной, простым смертным со своими маленькими слабостями. В течение последних нескольких месяцев ему не доводилось никого целовать, и от долгого вынужденного воздержания его тело стало слишком отзывчивым на ласку.
Тем не менее Джереми замотал головой, отрицательно отвечая на вопрос Люси и надеясь, что она не заметит его учащенного прерывистого дыхания.
Но Люси было трудно обескуражить. Она снова ринулась к Джереми, решив предпринять еще одну попытку разжечь в нем страсть. Но теперь Джереми был начеку. Он обхватил ладонями лицо девушки, сдерживая ее рвение. Люси раскраснелась, ее щеки пылали.
— Ты с ума сошла? То, чего ты добиваешься, не должно произойти! Так не могут поступать молодые леди!