Богиня пустыни
Шрифт:
Уничтожение гереро в Омахеке, эта кровавая бойня, — исторический факт. Немецкие подразделения настигли восставших у Ватерберга и в течение двух дней покончили практически со всеми. Сбившись в кучу, окруженные с трех сторон, выжившие гереро решили
«Донесение о победе», составленное в то время генеральным штабом немецкого подразделения защиты, не превзойти в цинизме: Преследование гереро, в частности атака (…) в песках, было рискованным предприятием, свидетельствовавшим о смелости немецкого командования, его энергии, ответственности и инициативе. (…) Это смелое предприятие показало всему миру беспощадную энергию немецкого руководства, проявленную в преследовании поверженного врага. Руководство подразделения не испугалось тягот и лишений, предприняв действия, позволившие окончательно подавить ожесточенное сопротивление врага; как загнанную дичь, его гнали от водопоя к водопою, до тех пор, пока он не стал наконец безвольной жертвой природы своей собственной страны. Безводная пустыня Омахеке должна была довершить то, что было начато с помощью немецкого оружия: уничтожение народа гереро. (…) Проклятия умирающих и яростные крики безумия…
Легенды о Первой расе, Белой богине и Дереве жизни, родившиеся в глубине пустыни, — это древние африканские мифы. Поражают некоторые параллели между этими историями и библейскими притчами. Церковь всегда учила нас тому, что изгнание человека из рая — это наказание за то, что Ева ослушалась Бога, за то, что она сорвала яблоко с Древа познания. Напечатанная в начале книги цитата из первой книги Моисея указывает, однако, что «правда» выглядит совершенно иначе: Бог боялся, что человек мог попробовать также плоды Дерева жизни. Изгнание Адама и Евы означало, таким образом, скорее меру предосторожности, нежели наказание. О Дереве познания большинство из нас слышали на уроках религии, однако Дерево жизни не упоминается никогда. Тем неожиданнее, что оно оказалось важным элементом мифологии Африки.
Большой помощью в моих документальных исследованиях стали работы следующих авторов: Карла Грауденца и Ханнса-Михаэля Шиндлера, Карла-Гюнтера Шнайдера и Берндта Визе, Отто Цирера, Жана Кнапперта, Малидомы Питриции Сома и в особенности Донафона Мораиса, замечательный трактат которого «Миф о Каине» стал искрой, зажегшей во мне идею написания этого романа.
Кай Майер, апрель 1999 года