Богиня
Шрифт:
Незабываемый образ Мэрилин Монро всплыл в моей голове в одну секунду. Тот момент в фильме, когда она поет соблазнительным голосом с придыханием «Я хочу любимой быть тобой, только тобой, и ни кем другим…». Я прикрыла глаза и погрузилась в атмосферу чувственности и сексуальности… Я медленно глубоко вздыхаю, и грудь плотно натягивает лиф светлого летнего платья, белое воздушное кружево белья немного выглядывает из выреза… Густые длинные ресницы прикрывают томный взгляд с поволокой… Кончиком языка облизнула полные сочные губы… Я — само воплощение соблазна и эротики… Нежности и очарования… Я… сама… любовь… От меня волнами расходятся флюиды страсти. Я излучаю
Грант с побледневшим лицом вцепился в руку Николя, едва удерживая того на месте… Хранитель Инстинктов с перекошенным видом и горящими глазами пытается до меня дотянуться… Аманда закрывает глаза ладонью Дэвиду, почти навалившись на него своим весом… Саймон склонился передо мной на колени и жадно пожирает меня глазами снизу вверх, его руки нахально и цепко лезут под юбку, пытаясь раздвинуть ноги… Боже мой! Сейчас меня изнасилуют!.. Я вдруг понимаю, что заигралась… Мгновенно перемещаюсь с кушетки на несколько метров ближе к камину и хлопаю ладошками, разгоняя бабочек… Саймон рванул за мной, но Грант резко хватает его за шиворот и сильно отбрасывает назад.
— Все, все! Простите, — смущенно хихикаю и краснею, мгновенно трезвея, — слишком углубилась в свою сущность… А сама максимально тщательно приглушаю свою ипостась, убирая золотистый свет, разлитый в воздухе и цветы, вдруг выросшие прямо на каменном полу.
— Ох, — протяжно выдохнула Аманда, — я чуть сама на тебя не набросилась… Представляю, что испытали мужчины… И вдруг громко рассмеялась… Я облегченно выдохнула… Пронесло…
Перевела взгляд напротив и увидела только Николя, утирающего пот со лба и злобно ругающегося сквозь зубы… Грант исчез… Саймон поднялся с колен, еще не совсем пришедший в себя, с немного осоловевшим взглядом.
— Нужно выпить, — пробормотал он, — и срочно.
Мы все дружно подняли бокалы, и я торжественно пообещала, что больше не буду вестись на «слабо» и демонстрировать свою силу.
— Дорогая моя, — сказал с сожалением Саймон, — тебе и не нужно ее демонстрировать, ты есть Любовь… Эта сила и так из тебя просачивается, только небольшими порциями, как и наша из нас… Просто ты таких всплесков больше не делай и все… А то в следующий раз — я за себя не отвечаю.
— Ну, ты даешь, подруга! Если бы я не прикрыла сразу глаза Дэвиду, он бы бросился на тебя, как сапсан на куропатку… — смеялась Аманда, — а Грант вообще сбежал… Наверное, на Северный полюс в прорубь окунуться… Хотя, а мне понравилось… Так будоражит… Вот скажите, кто из Хранителей так может себя проявить, чтобы другие полностью потеряли контроль?
— Ты… — ответила я, после секунды размышлений, — ты, когда смеешься, мы все хохочем вместе с тобой…
— Это не то, — отмахнулась Аманда, — вон, когда играет Дэвид, мне тоже не терпится расстаться со всеми своими деньгами (если они у меня были бы, конечно)…
— Да ладно, чем мы будем заниматься дальше? — перевела разговор в другое русло я.
— А давайте устроим бал! — воскликнула Аманда, — настоящий, королевский, эпохи восемнадцатого века… Я видела на картинах и в фильмах… Как раз и замок подходящий…
— А Грант не разозлится? — попытался образумить
— Плевать… Да и что тут такого? — вскочила Аманда и закружилась по огромному помещению.
Мы резво вскочили, распределили обязанности и занялись балом. Аманда летала под потолком, развешивая сияющие огнями люстры и гирлянды. Саймон сотворил балкон с музыкантами, огромный зал сразу же наполнился нежным звучанием скрипки и флейты. Николя начал создавать столы по периметру с многоярусными вазами, наполненными закусками и фруктами, забили фонтаны из шампанского, тут же ударило в голову веселье и ликование. Дэвид же со мной вместе занялся созданием массовки (как это он назвал). Он сделал два десятка мужчин и женщин, я одела их в роскошные платья восемнадцатого века эпохи Людовика XIV. Они тут же начали кружиться по залу под звуки вальса. Если честно, что мы не точно придерживались традиций. «Вальс цветов» Чайковского, который я заказала музыкантам уж точно никогда не звучал на балах времен Людовика XIV. Но он мне так нравился.
Теперь главный холл мрачного средневекового замка Бога Войны было не узнать. Залитое ярким золотистым светом огромное пространство было наполнено праздником и огнями. Стены покрывала художественная роспись, золотые подсвечники украшали колонны. Хрустальные люстры сверкали бриллиантовыми искорками. Живые цветы, расставленные по периметру в вазонах и на столах, наполняли воздух изысканным ароматом. По розовому мрамору кружили танцующие, одетые в великолепные наряды. Я замерла в восхищении. Какая красота. И тут же добавила в воздух нотку любви к музыке и танцам.
Мы все преобразились. Аманда впервые одела что-то отличное от своих ярких хипповских нарядов и ей это очень шло. Алое парчовое платье со шлейфом тесно облегало фигуру, делая девичью талию еще более тонкой, веер из перьев, сверкающие драгоценности, высокая прическа (и где только она взяла столько волос, Аманда всегда ходила с короткой стрижкой). Я оделась в классическое платье с кринолином голубого цвета с серебряной вышивкой по корсажу. Этот цвет всегда импонировал моим белокурым волосам и голубым глазам. Мужчины так же принарядились. Белоснежные шелковые рубашки с кружевным жабо, расшитые золотом зауженные камзолы. Кюлоты до колен и чулки (наверное, порылись все-таки в информационном банке, так точно они передали стиль аристократов восемнадцатого века). Красавцы, как ни крути. Даже Николя выглядел этаким франтом, обняв за талию высокую созданную им красотку.
Я кружилась в вальсе с Дэвидом, когда в зале раздался громкий грозный голос.
— Что здесь происходит?! — Грант был взбешен, это было ясно… Он появился в центре холла, его огибали танцующие пары, и он него волнами расходилась злость и негатив.
— Это бал! — воскликнула Аманда и попыталась завлечь его в свои объятия. Он даже не обратил внимания на ее порыв.
— Кто вам позволил устраивать здесь балаган? Я не давал разрешения на какие-либо изменения своего дома — дрожащий от гнева голос.
— Но мы решили повеселиться… — надула губки Аманда, — и тебе не помешает встряхнуться, а то сидишь тут один-одинешенек.
— Это мое личное дело, как и где мне сидеть… — Грант резко провел рукой по окружности, как будто стирая кистью с серой краской наши яркие узоры. Пропали люстры и подсвечники, исчезли цветы, последние растворились танцующие и музыканты. Оглушительная тишина наступила в холле. Мы впятером, в вычурных шикарных нарядах стояли посреди залы и обиженно смотрели на хозяина.