Богиня
Шрифт:
Я с деланным удивлением смотрела на Гранта и хлопала глазами..
— Я никогда не записываю их, и уж точно ничего не оставляю на столе.
У меня закралась мысль, что меня сейчас обидят.
— Но ты молодец, Любовь… — произнес серьезно Грант. Ну, теперь уж я точно ничего не понимаю… — ты учишься бороться со мной… На моем поле, но своими методами… Я хотел, чтобы ты научилась этому.
— Но как же… — растерянно начала я… — зачем?
— Тебе пора повзрослеть, милая моя, — почти ласково сказал Грант.
— Я взрослая
— Главное не возраст, — произнес Грант, — главное твое поведение… Ты видишь только хорошее и думаешь, что все люди могут быть одинаково счастливы… Когда ты пролетаешь над городом, ты смотришь только на влюбленных людей и не видишь другую изнанку человечества… Пороки, жестокость, ненависть, злобу.
— Я не хочу этого замечать! Я такая, какая есть! — воскликнула я запальчиво, — и я всегда была такой и буду… Я хочу видеть добро, и я буду его видеть везде! Что хорошего в том, что ты всегда планируешь войну или разорение компаний?
— Хорошо, — умиротворенно произнес Грант, — Ты — Любовь, ты самая прекрасная и нежная. Да… Я не понимаю тебя… — его голос вдруг налился силой, — но ты должна была заметить, что за прошедший год, когда я прекращал войны и убийства, в мире произошло несколько крупных эпидемий — новые вирусы, штампы гриппа? И кстати, от них умерло намного больше народу, чем от моих предполагаемых гипотетических войн. Анжелика с Альфредом постарались… Или ты и с ними найдешь общий язык? И к ним будешь приходить декорировать дом? — язвительно и жестоко отрезал Грант.
Я растерянно молчала… Я особо не обращала внимания на землю, если не было ярких вспышек боли от умирающей любви, или погибших влюбленных. Медленное угасание от болезней растянуто во времени и не так бьет по чувствам. Я медленно опустила голову в задумчивости и обратилась к информационному банку. Да. Он прав. Слезы навернулись у меня на глаза.
— Значит все бесполезно? — прошептала я, — то, что я прихожу к тебе, мы работаем вместе, я вставляю тебе палки в колеса, точнее пытаюсь… Все это пустое?
— Дорогая моя Любовь, — Грант оказался вдруг так близко, что я даже немного испугалась. Присев на корточки рядом с креслом он положил обе ладони на подлокотники, полностью окружив собой, — я тебе сразу сказал, еще год назад, что ничего из твоей затеи не выйдет. Я согласился с твоими дурацкими требованиями только потому, что хотел видеть тебя рядом.
Я подняла на него красные глаза и уткнулась в бездонные серые провалы, прожигающие насквозь.
— Я сделаю все, что ты хочешь, — горячо прошептал мужчина, наклоняясь ближе, — все что угодно, чтобы видеть тебя рядом… — и хрипло добавил, — Ты всецело владеешь мной и я без ума от тебя…
Я еще была в расстроенных чувствах, дезориентирована от недавних неприятных открытий, от своей глупости и недалекости, поэтому молча сидела и всхлипывала.
— Моя Любовь, — шептал он, — ну что мне с тобой делать? — Он сел на ковер и обхватил мои ноги, положив голову на колени. Мои руки непроизвольно, как будто живя собственной жизнью, потянулись к нему, и зарылась в волосы. Он ласково гладил пальцами мои лодыжки, проводил горячей ладонью по икрам, а я перебирала длинные густые пряди, наслаждаясь почти земным, забытым ощущением покоя, доверия, почти семейной идиллии.
Мысли вяло шевелились в голове. Ни хотелось, ни о чем думать, планировать, ссориться, бороться… Хотелось просто сидеть рядом с мужчиной и гладить его по волосам.
Так мы и сидели, почти до самого вечера.
Аманда заявилась ко мне на следующий день.
— Ну что, тебя можно поздравить? — воскликнула она с порога.
— С чем? — обернулась я на возглас, отвлекаясь от кормежки Рыжика с Ночкой.
— Ну как же! Я вчера почувствовала такой всплеск чувств… И нежность, и страсть, и ласка… Подумала, что вы, наконец, с Грантом.
— Нет, — резко прервала я Аманду, — ничего не было… Я просто расстроилась, он меня успокаивал.
— Люба! Ну, ты даешь, — Аманда плюхнулась на кушетку, — вы уже больше года тесно общаетесь, это помимо наших обычных еженедельных встреч, и ты до сих пор не залезла к нему в постель? Ты меня пугаешь, дорогая.
— Иногда я сама себя пугаюсь, — вдруг рассмеялась я… И тут же перед глазами возникло мужественное красивое лицо человека, который стал мне за это время… Небезразличным? Чувственные губы, которыми я брежу, как только закрою глаза. Запах, преследующий меня дома, в своем родном замке. Я испуганно дернулась. «Мамочки» — прошептала мысленно. «Я пропала».
В следующую субботу я не пошла к Гранту. Зачем? Я поняла, что он был прав — я никудышный стратег, ничего из моей идеи о всеобщем мире не вышло. Как он сказал год назад «Чем меньше меня будет на Земле, тем больше будет Альфреда и Анжелики. Люди все-равно будут умирать». Он был прав, как это не прискорбно.
А через пять минут после моего предполагаемого по времени посещения, Грант заявился в мой замок.
— Струсила? — заявил он с порога.
— Нет, — холодно ответила я, — просто какой в этом смысл теперь?
— Смысл в борьбе, — отрезал Грант, — смысл пытаться, а не сидеть и смотреть на застывшие картины великих мастеров… — я дернулась от жестких слов, — смысл проигрывать и выигрывать, смысл что-то делать, а не стенать и говорить «У меня все-равно ничего не получиться».
— Ну, ведь у меня действительно ничего не получилось! — крикнула я.
— Значит, нужно будет попробовать другую стратегию, — ответил Грант, — думай, борись, планируй.
— Не хочу я ничего пробовать, — вздохнула я, — я не умею бороться.