Богиня

Блоцкий Олег Михайлович

– Что?
– заревел полковник и с размаху саданул подчиненному кулаком в живот.

Лейтенант охнул, переломился и почти прямоугольником отправился в строевую часть.

А полковник и сам не мог понять, почему именно Фоменку он отослал на заставу. Какое-то чувство подсказывало, что здесь не обошлось

без Богини.

Самым-самым донышком нутра комбриг ощущал, что вместе с Ольгой он стремительно летит в пропасть с мерзким, осклизлым, вонючим дном, что у него все пошло наперекосяк: он перестал руководить и смерти многих подчиненных на его совести. А за это пора уже и расплачиваться. И за девушку, которую он предал много лет назад, тоже надо платить. И за других людей, которых он подсекал, поднимаясь по их костям вверх, тоже. Но полковник понимал цену расплаты, и ему становилось страшно.

В ночь после отъезда Фоменки Богиня была особенно прекрасна. И все последующее время тоже. Вплоть до смерти лейтенанта.

Когда Фоменко с простреленной головой покатился по откосу вниз, Богиня выдохнула и бессильно упала рядом с полковником. В ту ночь комбриг не получил ожидаемого и остался разочарованным.

"Ничего, - подумал, засыпая, пьяный полковник, - будет ночь, и будет песня".

Но на следующий день в бригаду внезапно нагрянула комиссия из Кабула, которая отстранила полковника от руководства и принялась за детальное изучение последних операций, стараясь выяснить степень виновности в гибели солдат и офицеров комбрига.

Даже с ходу, не вдаваясь в детали, было видно, что причиной всему был полковник. Особенно помогли следствию документы, аккуратно собранные "Шариком".

После того как комбрига под охраной отправили в Кабул, зам устроил огромнейшее застолье. Во

главу стола "Шарик" посадил главного - генерала, и постоянно произносил в его адрес хвалебные тосты.

Когда в очередной раз зам упруго вскочил со стаканом в руке, генерал пьяно усмехнулся: "Не мельтеши. Скажи лучше, что за бабец в дукане? Хороший такой бабец. Чья?"

– Ничья.

– Приведи!
– приказал генерал.

Зам бросился к Богине, холодея от мысли, что та откажет.

Подполковник турнул Егоркина из модуля и долго скребся к продавщице, умоляя хотя бы выслушать его.

Богиня, закутавшись в халат, немного потомила подполковника, заставляя несколько раз пересказывать историю приглашения, а затем, ущипнув его за подбородок остренькими коготками, сказала: "Пусть сам приходит!"

Бледный зам прошептал, заикаясь, эти слова в генеральское ухо, не дыша и ожидая скандала. Но генерал лишь засмеялся: "С норовом, бабец, с но-ро-вом!" И начал неловко выползать из-за стола, придерживая огромный живот.

– Проводи!
– приказал он заму, опираясь на его плечо.

Возле дверей он шуганул подполковника точно так, как зам незадолго перед этим прогнал дневального, и уверенно постучался. Дверь распахнулась. А зам всю ночь провел в коридоре, надеясь хоть чем-то еще услужить генералу.

Утром комиссия улетела в Кабул и вместе с ней Богиня.

Через пару месяцев во время Пандшерской операции целый батальон десантуры крайне неудачно и с огромными потерями высадился на горные хребты. Оставшиеся в живых были искрошены духами, как капуста на солдатские щи.

Эту армейскую операцию планировал толстопузый генерал.