Богоборец
Шрифт:
Нас же посадили в древнее ржавое корыто, по какому-то недоразумению называющееся автомобилем. В машине жандармов был отсек, где обычно перевозили преступников, — закрытое пространство из металла. Это для того, чтобы задержанный никак не смог сбежать. Лишь маленькое прямоугольное отверстие связывало кабину автомобиля и преступников. И какого-то чёрта жандармы затолкали нас именно в него.
Я даже не знаю, что меня злило больше: хамское отношение при том, что, по словам священника, это якобы стандартная процедура и нам ничего не угрожает, или то, что мать в её ужасном состоянии
Ещё больше захотел прикончить этих двоих служителей правопорядка, когда один из них как будто невзначай взялся за ягодицы Софии, пока запихивал её внутрь машины. При этом урод довольно улыбался.
Зайди он дальше, я бы не сдержался и попытался прикончить ублюдка. Но, видимо, жандармы сильно ограничены в просторе возможных действий.
Когда мы уселись на узкие металлические скамейки, жандармы заняли места в салоне автомобиля и попытались завести эту колымагу. Стартер крутился, но двигатель никак не хотел запускаться.
— Кусок говна! — ударил в руль кулаком толстый жандарм. — Долбанная помойка.
После «магических слов» автомобиль завёлся, и мы тронулись. Вонь выхлопных газов затягивало к нам, отчего мы дружно сморщили лица. Тарахтя, автомобиль последовал за внедорожником церковника.
По дороге жандармы беззаботно общались между собой на разные темы, как будто нас с сестрой и матерью здесь не было.
Они друг с другом поделились тем, что каждый из них ел. Потом начались разговоры про то, как один из них сходил в публичный дом и одна крупная дама «высосала из него все соки». От игры слов худой жандарм заржал, будто это лучшая шутка на свете.
В какой-то момент получилось отключиться от словарного поноса, но ненадолго. Вскоре я начал вслушиваться в каждое сказанное ими слово.
— Почаще бы нам такую лёгкую работёнку давали, — хмыкнул толстяк. — С этими священниками обычно просто не бывает. Неделю ищешь нужного им человека всего лишь по описанию и услышанному имени, таскаясь по всему городу.
— Ага. Всего-то нужно было поехать в аукционный дом. Я и не ожидал, что там нам всю информацию на блюдечке с голубой каёмочкой предоставят, — хохотнул тощий жандарм. — Обычно с этими аукционистами сплошные проблемы. «Видите ли, конфиденциальная информация, мы не имеем права говорить» и так далее… — попытался он спародировать шаблонный ответ.
— Ну, тот старик оценщик действительно встал в позу. А вот его помощник оказался на редкость разговорчивым малым. Побольше бы таких, — весёлым тоном заявил полный жандарм.
Так церковники заинтересовались моими формациями ещё на аукционе? Честно говоря, не совсем представляю, почему служители Богов так всполошились…
Формации, которые я создал, действительно были неординарными, но крайне слабыми, да и материал был не лучшим. Хоть за две тысячи лет магия формаций сильно деградировала, всё равно оставались мастера. И судя по тому, что я знаю, их особо никто не трогал.
К примеру, тот же недавно встреченный мною профессор из академии. Он спокойно себе ездит по городам и изучает магию формаций. Тогда из-за чего такая реакция со стороны церкви Танталоса? Зачем весь этот спектакль?
А вот и имечко проскочило среди болтливых
Я перевёл взгляд на маму. Было видно, что ей плохо. Она кое-как оставалась на месте, пока эта колымага скакала по всем ямам и ухабам. И если бы сестра не поддерживала её, приобняв за плечи, то бедная женщина уже давно бы упала. Сжал зубы.
— Софа, что ты знаешь про проверку на еретичество?
Решил узнать больше про данную процедуру. В моё время, если кого-то подозревали в чём-то против Богов, — разговор был короткий. Он или она и их близкие умирали в назидание остальным.
— А вас, аристократов, разве подобному не учат? — устало и без обычной наглости в голосе ответила сестра.
— Может, и учат, но я хотел бы узнать об этом больше от тебя!
— Проверка на еретичество нужна для того, чтобы выявить тех, кто не верит ни в одного из Богов, настроен против них и церкви. В основном те, кого забирают на проверку, возвращаются, но есть и те, кто пропадает, — лениво объяснила сестра. — Но ты можешь не волноваться. Мы же все верим в Богов и никогда не шли против их воли или церкви! Поэтому нам нечего бояться. Уверена, всё будет хорошо.
София выдавила из себя вымученную улыбку и посмотрела на маму.
Все верим и не пойдем против воли Богов?.. Ага, как же. Ко мне подобное не относится. Надеюсь, в церкви, куда мы едем, не будет способа действительно проверить мою лояльность. Иначе для меня всё может плохо кончится, как и для моей семьи. Ведь я собираюсь их всех уничтожить. А также узнать тайну, зачем они постоянно развязывают войны, где умирают миллионы людей.
Меня немного расстроила религиозная фанатичность матери и сестры. К большому сожалению, в этом мире так мыслят практически все. За прошедшие тысячелетия церковники очень основательно промыли мозги человеческим массам. В моё время с этим тоже было туго, но сейчас всё ещё хуже.
Я понимал, что так называемая проверка на еретичество — это узаконенная возможность церкви расправляться с неугодными. Очень удобная процедура. Ведь любого можно обвинить в том, что он не верит или замышляет зло против Богов и церкви. Обратное доказать не получится.
Жандарм за рулем резко нажал на тормоз. Меня вдавило в металлическую стенку, а мама ударилась головой, не способная схватиться хоть за что-то. Вонь выхлопных газов наконец-то закончилась. Нам отрыли дверь.
— С вещами на выход! — объявил толстый жандарм.
Я дёрнулся первым. Выскочил и встал рядом с ним.
— Осторожно, наша мама больна! — сказала сестра, когда жандарм решил «помочь» ей быстрее выйти наружу. Та едва держалась на ногах и, казалось, вот-вот упадёт.
— Ничего, потерпит, — фыркнул полный жандарм.
Софья и я, поддерживая, помогли маме спуститься и не упасть. Следом я подал руку Софье. Снял с себя пиджак и накинул ей на плечи. Сестра молча застегнула его, прикрыв оголённые части тела.
Нужно было видеть лицо недовольного жандарма, который рассчитывал ещё раз облапать мою сестру или продолжить пялиться на её формы.