Богу

Британ Илья Алексеевич

«Была ль судьба твоя, забава ли…»

Была ль судьба твоя, забава ли. Но с детских лет уже греша, Мечтала ты о грозном Дьяволе, Чья Богом проклята душа. Когда тоску земли изведала, Когда устал твой мерный шаг, Ему себя ты властно предала: Владел тобой проклятый враг… Горело сердце чёрной силою, Безумной страстью маков зла. О, сколько слез и горя, милая. Себе к миру принесла! Но всё давно сгорело дымами. Настала в сердце тишина, И ты святыми херувимами Была, так мудро спасена. И ты теперь навек избавлена, Твой долгий путь и чист, и прям: Тебе лицо святое явлено, И нет возврата прошлым дням. Не знаю, рок то был, забава ли. Иль страсти призрачная ложь, Но силы нет в смущенном Дьяволе, И ты за Господом идёшь…

«Я честно выдержал искус…»

Я

честно выдержал искус. Разлуку принял смело. — Итак, я больше не вернусь: Ты этого хотела? Теперь уж: «вы», — сгорело: «ты» В огне моей печали… Да, счастье в муках суеты Вы встретите едва ли! Я вижу грустное чело. Я вижу взор угасший: Лишь в прошлом будет вам светло. «Так надо»? — Дело ваше. Всё было жертвой? — но кому? Чего вы ой хотели? — Ведь вами брошены во тьму Два сердца… так… без цели. А путь земной так чист и прост, Когда душа согрета! Хотели неба, ярких звёзд? — В любви довольно света. Упрямо вы искали мук, В любви горела злоба! Земное счастье, милый друг, Небесным стать могло бы… О, если б был я вам врагом, Меня любить смогли вы; К чему мучительный надлом И жуткие надрывы? Назад былого не вернуть, Судьба не в нашей силе: Поймёте вы когда-нибудь, Как вы любовь убили. Любовь убитая жива В страданьях, в острой боли: Мои вы вспомните слова, — Теперь вам до того ли! Сомненья, точно пауки, Нам ткали паутину… Итак, теперь мы — далеки, Итак, я вас покину!.. Погас во мне источник слёз, Печаль моя не светит. Что будет? — тягостный вопрос: Пускай вам Бог ответит. С иконы тёмной Иисус Христос взирает кроткий… Я шлю вам нитку лунных бус; Примите: это — чётки. Последний дар! совсем они, Как слёзы эти бусы, Как даром прожитые дни И тяжкие искусы. Светает. Серая заря. Луна во мгле маячит. Молитву скорбную творя, Глядите, кто-то плачет… Когда и как конец найду, Всё будет вам известно. Я верю вашему суду: Страдайте долго, честно… О, если б слёзы этих бус У сердца вечно рдели!.. — Итак, я больше не вернусь: Вы этого хотели?..

«Тоскливые очи искали…»

Тоскливые очи искали. Любовь разрывала мне грудь. Кто послан мне Богом? — не та ли Разделит мой тягостный путь? Как радостно светит улыбка! Взор — милых старинных картин… Увы, это снова — ошибка, И снова я, снова — один… Тоскливые очи искали. Скажи мне, колдунья, не ты ль Развеешь земные печали И с ними — житейскую пыль? В ней — мудрая вещая сила И сердце — без скорби и ран: Казалось, душа полюбила, Но снова — всё тот же обман! Деревья. Поля. — Не она ли? — Ребёнок… как небо чиста… По в сердце все струны молчали, И снова дорога пуста! Тоскливые очи искали, Изведали муку земли, Погасли они от печали, Но здесь никого не нашли. А небо на землю смотрело, Как будто желая взглянуть На бедное слабое тело, На бедный, безрадостный путь…

«Словно Дьявол незримый качает с отравой большое кадило…»

Словно Дьявол незримый качает с отравой большое кадило, И бежит от него прямо в душу туман отвратительно — жёлтый… Я сегодня поутру тяжелые четки с письмом получила: Отчего ты убил наше солнце? Куда, дорогой мой, ушёл ты? Знаю, жутко виновна пред Богом и вами: любить не сумела. Разве вы были правы во всём? — отвечайте мне — прямо и смело: Кто сомнения тяжкие грубо взвалил мне на слабые плечи? Кто терзал меня еловом холодным и сжёг мои грёзы, как свечи? Может-быть, вам был нужен еще один маленький дьявольский опыт? — Он удался вполне вам, — ликуйте, гордитесь, — почти что без хлопот! — Нет, любила, люблю, но пути своего никогда я не брошу: Пусть холодные бусы, любви твоей дар, облегчат мою ношу… Бог простит нам! — Друг другу земные обиды, поверь, мы простили… Я тебя разлюбить не сумею… Кто в этом поможет: не ты ли? — О,живи, дорогой, для великого светлого Божьего дела… Как бы в эту минуту тебя приласкать… целовать я хотела! Путь мой — долгий: до кельи? до яда? до липких объятий бульвара? На меня пусть одну, по заслугам, падет Бога, Дьявола ль кара! Ах, писать никогда не умела… И слёзы бегут торопливо… Жёлтый душный туман. Боже мой, неужели навеки ушли вы? Р. S. Синий маленький крестик я, помните, как-то давно вам прислала? — Если рвете, себя и меня не жалея, все прошлые нити, Может, он вам противен иль давит он грудь вам хотя б очень мало, — Бедный крестик тогда вы сломайте и просто, безмолвно верните…

«Ты прислала синий крестик…»

Ты прислала синий крестик, Я — из слёз холодных четки: Мы уже не будем вместе, Путь остался нам короткий… Ты умрёшь от светлой боли, Я погибну в синей дали: Боже мой, не оттого ли Мы друг другу их послали? Мы

сочтёмся — и по чести За могильною решеткой: Я верну с улыбкой крестик, Ты, смеясь, мне кинешь четки…

«Знаю каждую в мире я ныне страну…»

Знаю каждую в мире я ныне страну, Человек до конца мной изучен, И как вольная птица в проклятом плену, Я от жизни устал. Я измучен. Я кого-то любил, я чего-то желал В безысходном порыве к чему-то: Путь земного скитанья и жалок, и мал, А солгавшая Вечность — минута! Что такое печаль незалеченных ран? — Сердце верит, молчит только разум! И влекомый в пространства невидимых стран Захотел быть и стал водолазом. Мой немеркнущий взор вдохновенно проник До великих глубин океана, И раскрылся его мне последний тайник В полумгле водяного тумана. Ни забвенье людей в бесконечной тиши, Ни сиянье волшебных жемчужин, — Ничего не пленяло сгоравшей души: Этот мир был ей тоже не нужен. Я поднялся на землю, где видел я зло, Где конца нет тоске и заботам. В голубые пространства меня унесло: Захотел быть и стал я пилотом. Я сумел через скучную звездную сеть К новым солнцам, к неведомым лунам Чародеем по воле своей долететь… О, безумье! — не лучше вверху нам!.. Бесконечность миров — бесконечность тоски, Будто скучные, скучные числа! — И разбил я внизу свой корабль на куски… О, мой путь — без конца и без смысла! Ни вверху, ни внизу! — Бедный разум убит, Сердце сдавлено каменным страхом… И ушёл от себя я в изгнание, — в скит: Волей Божьею стал я монахом. Как спокойно течёт по равнине вода, Не смущенная пылкой волною, День за прожитым днём, а за годом года Тихо гаснут за белой стеною. Правда, слышу подчас океана я гул, Вижу светлые грозные дали, Но умею велеть, чтобы сразу уснул Голос грешной тоски и печали. Правда, вспомню подчас чью-то нежную грудь, И потянет опять к поцелую, Но чтоб вялую душу к молитве вернуть, Я презренное тело бичую. И приходит вся жизнь в этом Божьем скиту; Как на дне неземного колодца… Но последние дни я с тревогою жду, Что гроза в мое сердце вернется. Вдруг безумье свободы меня осенит, И увидя в молитве гримасу, Я с презреньем оставлю солгавший мне скит И сожгу ненавистную рясу? Чья тогда мне, скитальцу, поможет рука? Где найду и для неба я крылья? — О, томительный плен! О печаль и тоска! О, позор рокового бессилья!

«Ты мгновенным метеором…»

Ты мгновенным метеором Путь мой пересек И с не сказанным укором Скрылся не навек. Я одна па перекрёстке Призрачных орбит, А в душе — былого блёстки: Их она хранит. Сердце смутно ждёт возврата Схлынувшей волны. Знаю: в чём-то виновата Жутко, без вины. Всё равно мне, — я не скоро Богу дам отчёт, А дорога метеора. Путь мой пресечёт. И когда столкнёмся оба. Чтоб упасть во тьму. Небо будет вместо гроба Двум, как одному. Отчего-то две орбиты Здесь нам суждены… О, Господь, мой грех прости ты Жуткий, без вины!

«Клубок великих дум распутай…»

Клубок великих дум распутай, Больное сердце оживи, Чтоб Вечность алою минутой Зажглась в немеркнущей любви. Земное пусть проходит рядом, — Забудь его неверный сон: Гляди, как ласков синий ладан. И нежен сумрак близ икон. Молитвы Господу слагав, По миру призраком броды, Чтоб жизнь открылася другая, И солнце вспыхнуло в груди. Хоть светлым ангелом тогда ты Войдёшь в неведомый чертог, Но всё равно: земной утраты Вернуть не в силах даже Бог…

«От бездны к бездне суждено нам…»

От бездны к бездне суждено нам Держать куда-то долгий путь. Внимай бестрепетным законам, Людская трепетная грудь! Пусть верно служат телу ноги, Душе — два пламенных крыла, И ярко светит мысль о Боге В потёмках призрачного зла! Измерить бездну — труд напрасный! Не знай того, что впереди… Над всем взлетая, будь бесстрастной И — дальше! — или… упади!

«Там — ряд бойцов распятых…»

Там — ряд бойцов распятых; Там брата режет брат… Нет в мире виноватых? О, каждый виноват: Убитый и убийца, Обманутый и лжец, И всякий, кто родится; А прав — один Творец. И в том, что тот повешен, Тому не верит Бог, — Во всём я тоже грешен: Я знал и не помог. Что ты, что он, что я ли, Увы, — не всё равно ль: Виновны все в печали, Виновны все за боль. И тянется сурово Одна сплошная нить: Пускай не будет злого, Иначе — стыдно жить!