Богу

Британ Илья Алексеевич

Мы сидели на граните; Я обманывал судьбу. (Силы Божии, простите Одинокому рабу!). Было грустно, точно в храме; Летний вечер тих и прост; Над немыми берегами Реял чёткий шепот звёзд. Ты молчала. Ты глядела Как-то мимо, будто вдаль, Словно дух один без тела. И тебя мне стало жаль. Заплуталась и — в себе же, Среди двух больших дорог, И всё меньше, и всё реже Близ тебя и свет, и Бог. От меня хоть не ушла ты Никуда и ни к кому, Всё же больно от утраты, — От какой? — потом пойму! Разве скорбь была вначале? Что

объятья? — глупый жест! Но в тебе — мои печали, На груди — мой бледный крест! Расставанье — скоро, скоро, На землей не будет встреч; Не гляжу я: эти взоры, Знаю, — гибель: взоры — меч… Нет любви? Ты не любила? — Всё равно мне, о, поверь… Но тебе какая сила В Божий Рай откроет дверь? Я уйду без поцелуя, Только — раз перекрести. Что случится, не скажу я, Но любовь ты мне прости. Мы сидели на граните. Что обманывать судьбу? — Жизни призрачные нити Мы распутаем — в гробу!

«Я глаз твоих давно не видел наяву…»

Я глаз твоих давно не видел наяву. Не думаю, чтоб взоры были те же И так же гордо, ясно смотрят в синеву. — Неужели они не блещут реже? Я губ твоих давно не мучил наяву. Уверен я, что трепет их печален, Когда одна теперь ты бродишь и траву Срываешь грустно, молча близ развалин. Я слов твоих давно не слышал наяву, Но знаю, в них теперь живут рыданья Ребёнка, взятого в холодную тюрьму, И жуткой, страшной муки ожиданья. Духовный взор мой чётко видит всё, поверь, И Божьи сны давно пророчат веще: Моя любовь тебе откроет в небо дверь Иль жизни наши в миг, смеясь, расплещет…

«Неба черная эмаль…»

Неба черная эмаль Пологом над дачей. Что в окне там, — не свеча ль? Кто беззвучно плачет? Сыро. Хмуро. Сон угас. Тьма. Собака воет. Что случилось тут? Сейчас? Что со мной такое? Мы — в разлуке: оттого ль Всё вокруг темно так? В нас обоих — та же боль, Оба мы — в тенётах. Боже мой, не умерла ль Вдруг любовь навеки? Нет: то мира вся печаль Стонет в человеке…

«Мы прощались у калитки…»

Мы прощались у калитки. Я молчал. Молчала ты. Горше слёз и хуже пытки Сразу падать с высоты. Сердце я ношу с изъяном, То страдая, то шутя. Вместе жизнь прожить нельзя нам, Мое милое дитя. Путь твой светлый из жемчужин Охраняем Всеблагим, Я истерзан, я не нужен Ни себе и ни другим. Не дари мне поцелуя На прощанье у крыльца, — Сожаленья не терплю я: Буду гордым до конца.. А когда приду к подножью Правды вечной в небесах, Я скажу, что правду Божью Видел я в твоих глазах. Буду в скорби и в печали Ждать я Страшного Суда, Хоть уста мои не лгали Никому и никогда. Попаду я в ад, похоже: Мне покажется он мал. Что мне эта пытка, Боже? — Я любил и я страдал… В небесах ли, в преисподней Всё равно, я твой навек. Ад и Рай — в руке Господней, Но, ведь, любит человек!.. При прощаньи наши лица Залил скорбно лунный свет. Всё погибло. Мне не спится. Спишь ли ты? Конечно… нет!..

«Дождь свои капли на нас…»

Дождь свои капли на нас Матовым бисером нижет. Знаю, разлука сейчас: Будем чем дальше, тем ближе. Капли дождя, капли слёз Ветер смешал

на лице мне. Кто разрешит мой вопрос? — Бог одиноким не внемлет. Праведен Он, но жесток,  Правда Его далека мне. — Твой пожелтевший цветок Бросил на серые камни. Да, я растоптан и смят; Да, тяжело свыше силы; Да, мой израненный взгляд Мука земная убила! Я не стыжусь этих слёз, — Сильный страдает сильнее. Разве не плакал Христос, Скорбью земли пламенея?

«О, в какую злую заводь…»

О, в какую злую заводь Мы заплыли с вами! И никак нельзя исправить Этого словами… И камыш глядит уныло, И печальна лодка… Ах, забудемте, что было: Прошлое — не чётко! «Ни себе, ни вам не верю!» — Но тогда кому же? Предсказал я вам потерю, Посулю и хуже… Примечталось (между прочим!) Нам обоим что-то, Но — прошло… А мы хлопочем: Лишняя забота! Небо как не помогло вам, — Вы и там любимы!.. Что ж, привыкнете к оковам И пройдёте мимо… Два пути, но цель едина; Путь один, — две цели… Трудно плыть: повсюду тина, На мель чуть не сели… Вот и берег. Сыро. Слякоть… То не сон ли, право!.. Но зачем, скажите, плакать? — Посудите здраво… О, какая злая заводь… Что ж, — конец? граница? — Коль умеете вы плавать, Трудно утопиться!..

«Я не показываю глаз…»

Я не показываю глаз: Должна могила быть зарыта. Молчи, безумный их рассказ: Людская жалость ядовита… Забудь любовь мою! Ответь: Зачем любить? Немая тень я, Мне только б тихо умереть, Не чая муки Воскресенья… А ты не плачь! — Пойми хоть раз: Игру кончаю, карта бита! — Я не показываю глаз: Должна могила быть зарыта…

«Тебе вернувши счастья Розу…»

Тебе вернувши счастья Розу, Себе оставил скорби Крест. Из сердца выдернув занозу, Я вновь ушёл из этих мест. Шучу. Хоть, право, не до шуток: Чем звонче смех, тем боль сильней… О, как убийствен и как жуток Последний стон последних дней!

«Все мы великаны…»

Все мы великаны Маленького роста Разве есть обманы? — Так всё просто-просто… Ты меня любила И совсем недавно: Право, это мило И чуть-чуть забавно… К Богу далеко нам? Грёзы все изжиты? — Ах, молись иконам: Хватит… Не тужи ты… Всё, что в нашей силе, Крепко до… погоста. Жили и не жили… Видишь, как всё просто! —

«Итак, пришли к последней грани…»

Итак, пришли к последней грани: Вся жизнь осталась в стороне В каком-то дьявольском тумане. Темно вокруг. Темно во мне. Страдали, жили — для того ли, Чтоб сразу всё утратить — вдруг? Ужасно: две разбитых доли И две дорога крестных мук! К чему мне радость за могилой! Хоть я — мечтатель неземной, Но жажду здесь улыбки милой И чтоб ты здесь была со мной. А небо? Вечность? — Тут начало Пусть будет светлого пути!.. Господь, дай счастья, — Рая мало: Я не хочу один идти. Ушла? — не кинув мне ни слова? Ведь всё равно — придешь назад: О, как убийственно-сурово Сверкнёт тогда мой жуткий взгляд!..