Болотник

Панченко Андрей Алексеевич

— Служебная собака найдена мертвой в лесу, ваш пес или собаки ваших подельников, перегрызли ей горло. Согласитесь, не вяжется с вашим рассказом, не могла дворняга, да ещё и раненная, служебную собаку убить.

— Это охотничья собака. Восточноевропейская лайка. Довольно крупная порода. Пёс привык к схваткам с дикими зверями, этой осенью даже с рысью схватился. У вашей овчарки не было шансов. — ай да Батон, ай да молодец. Он точно ранен, я хорошо видел, что в него попали, но даже так смог загрызть овчарку и видимо остался достаточно целым, чтобы скрыться с места драки — и кроме того, с чего вы взяли, что вашу собаку убил мой пёс? В этом лесу довольно много волков, возможно она на волка наткнулась.

— Возможно. Но всё-таки,

что вы здесь делали? Тут никто не охотится, рядом болото, и кроме того у вас не обнаружено ни одного убитого зверя или шкуры. Между тем, из вашего оружия недавно стреляли, а ваша одежда имеет следы крови. Документы, что имелись у вас с собой, вашу версию не подтверждают. Что мы имеем? — майор стал перебирать мои документы — разрешение на оружие, паспорт, охотничий билет. Путевки нет, плана-наряда нет, договора с охотхозяйством тоже не имеется. Вы браконьер? Или вы что-то не хотите мне рассказывать?

— Нет, я не браконьер. Был оформлен на этот сезон, как сезонный охотник. Свой план-наряд закрыл. В этом году планирую оформится как промысловый охотник и весь последний месяц выбирал себе участок для охоты в будущем году. Мои слова, довольно просто проверить, стоит вам только позвонить в охотхозяйство поселка Приречный или в РОВД Каменногорска.

— Мы непременно проверим. А разве вам в охотхозяйстве не говорили, что охота в этом районе запрещена? Тут режимная зона, без специального пропуска в неё вход запрещен, об этом в курсе все заинтересованные службы района, в том числе и охотхозяйство.

— Мне говорили, что зона ограждена и имеет запретные знаки. В лесу я что-то не видел ни одного знака. А вот те, что установлены на вырубке, я не пересекал.

— Начальник караула, и дежурный наряд мне докладывали иное.

— Ваш начальник караула превысил свои полномочия. Мало того, что задержал меня, хотя я ничего не нарушал, так он ещё угрожал мне оружием и приказал открыть огонь по моему псу. Вы сейчас конечно выполняете свою работу, но выгородить вашего лейтенанта, у вас не получится. Я обязательно обращусь в военную прокуратуру с соответствующим заявлением. Как только я отсюда выйду.

— Если выйдите.

— Не если, а когда! Не расстреляете же вы меня? Даже если вы меня задержите. По уставу вы должны передать задержанного военной инспекции, на вашей гауптвахте вы меня держать не имеете права, я не на службе. А уж когда меня доставят куда надо, я молчать не буду.

— Лейтенант Одинцов, действовал в соответствии с уставом караульной службы, в его действиях нет нарушений.

— Товарищ майор. Я тоже устав знаю. Проходил срочную. И помнится мне, там четко указанно, что начальник караула имеет право применять оружие сам или составом караула только в случае нападения на охраняемые объекты, часовых, смену караульных или на караульное помещение, а также для прекращения беспорядка среди арестованных или по арестованному, совершающему побег. А вот применению оружия должно предшествовать предупреждение о намерении его применить. Без предупреждения, оружие может применяться при внезапном или вооруженном нападении, нападении с использованием боевой техники, транспортных средств, летательных аппаратов, морских и речных судов, а также при побеге арестованных. — процитировал я устав — при этом заметьте, про собак, там не сказано ни слова!

— Вы хорошо устав знаете Найденов, однако я вам напомню, что часовой обязан применять оружие без предупреждения, в случае явного нападения на него или на охраняемый им объект. Кем и как, с использованием каких средств, там не указанно, ваша собака вполне подходит под средство нападения, так что не валяйте дурака.

— Это вы дурака не валяйте майор! Не надо передергивать, сейчас мы говорим о действиях начальника караула, а не о часовых. Их там и в помине не было! А если уж, на то пошло, то часовой должен был бы меня окрикнуть при приближении к посту или к запретной

границе, окриком «Стой, назад» или «Стой, обойти вправо (влево)». А вот если бы я не подчинился, тогда уже должен кричать «Стой, кто идет?» и потом «Стой, стрелять буду». И про предупредительный выстрел не забудьте. Мою правоту легко выяснить любой следователь. Сейчас зима и мои следы легко проследить, их ни с чем не спутаешь, я был на охотничьих лыжах. Кроме того, бойцы ваши, стреляли в лес, а вот там вы найдете только следы моего пса. Лес довольно густой и найти следы попадания пуль от автомата тоже труда не составит. Каждый по рожку выпустил. Патроны вам тоже не списать. Любая экспертиза подтвердит, что стреляли из автоматов, солдат, которые были в карауле. Так, что за незаконные действия, вашему лейтенанту придется ответить. И начальнику вашей части, тоже достанется на орехи. Я этого так не оставлю, моя собака как минимум ранена, а возможно погибла.

— Я бы на вашем месте, Найденов, не о собаке думал, а своей судьбе. Нападение на режимный объект — это серьёзное преступление. Тем более ваши слова не подтверждаются фактами. Вы тут про экспертизу говорили? Так вот, та же экспертиза легко подтвердит, что вы стреляли из своего оружия недавно, следы крови опять же, разрешения на охоту у вас нет, за браконьерство вам тоже срок светит.

— Решать, браконьер я или нет, в вашу компетенцию не входит! Я устал с вами спорить. Действуйте по уставу и передавайте меня по инстанциям. А уж там решат, кто прав, а кто виноват. На ваши вопросы, товарищ майор, я больше отвечать не буду. Я вам всё уже сказал. В другом месте разбираться будем.

— Объект оборудован техническими средствами охраны, сработала сигнализация, о чем есть соответствующие записи у дежурного по гарнизону и начальника караула. Есть показания целого ряда военнослужащих. И всё это, против вашего слова.

— Вы бред несете. Сигнализация ваша, срабатывает в день не меньше нескольких раз. В лесу находитесь, а не в городе. Тут зверям бегать не запретишь. Я уверен, что ваши журналы, этими записями зааполнены больше, чем на половину. Показания ваших бойцов, никто на веру принимать не будет, они заинтересованные лица и более того под подозрением. Не забудьте, что есть такая статья как нарушение устава караульной службы и про нарушение правил обращения с оружием не забудьте, а также незаконное лишение свободы. Всё. Заканчиваем разговор.

— Зря, Найденов. Зря. — майор шагнул к двери, и приоткрыв её крикнул — Караул! Увести задержанного.

Меня увели и закрыли в том же помещении, где я сидел до этого. Мне было всё понятно. Майор, местный особист. Предъявить им мне нечего, а вот жопу свою прикрыть, очень хочется. Было у меня время подумать. Батон, заставил сработать сигнализацию объекта, лейтеха перестарался и натворил делов. Если они сейчас с меня возьмут объяснительную, что я хотел попасть на объект, даже случайно, даже просто за собакой своей пошёл, всё у них будет в порядке. Смогут оправдаться. То, что я не шпион, и всё получилось случайно им так же понятно, как и мне, вот только кто-то же должен быть виноват. Если всё на лейтенанта повесить, достанется всем — и командиру части, и дежурному по гарнизону и особисту. Сейчас мне нельзя ничего подписывать, надо дождаться пока приедет проверяющий или хотя бы, когда меня от сюда вывезут.

Примерно через час за мной опять пришли. На этот раз никакого караула не было, дверь открыл знакомый майор.

— Пойдемте Кирилл Владимирович.

— Приехали за мной?

— Пойдемте, с вами хочет поговорить командир части.

Мы прошли в знакомый кабинет. За столом сидел военный в звании подполковника. Мужику уже за пятьдесят, усталое лицо, весь седой.

— Присаживайся Кирилл Владимирович, а ты Зинченко, за дверью подожди.

Дождавшись, когда я присел на знакомую мне по прошлому разу табуретку, а майор вышел из кабинета и закрыл дверь, подполковник продолжил.