Шрифт:
Старые вещи как затопленные корабли: они долго лежат на дне сундуков, забытые и ненужные. Но иногда они неожиданно всплывают. Так случилось с большими чёрными перчатками.
Что это были за перчатки! Пять растопыренных пальцев расходились, как пять лучей звезды. Запястье стягивали ремешки с никелированными пряжками. Но на этом перчатки не кончались. Дальше шли высокие гладкие краги, которые доходили чуть ли не до локтей. А внутри вместо подкладки мягкий мех. Стоило натянуть перчатку, как рука начинала гореть, словно её
Может быть, эти перчатки принадлежали когда-то полярному капитану, а может быть, лётчику или танкисту. Они сжимали штурвал или засылали в орудие снаряды. А теперь их носит Вов.
В квартире было две комнаты. Одна из них называлась детской. В ней жили маленький Серёжа, старшая сестра Аля и Вов. В другой комнате жили родители. Когда вся семья собиралась обедать, родительская комната становилась столовой, когда приходили гости — превращалась в гостиную, когда папа работал — в кабинет. А ночью она была спальней.
Детская всегда оставалась детской. Даже когда дети стали довольно большими.
«…А ещё мне хочется уехать к морю. Я никогда не купалась в большой солёной воде. Я хочу поплыть на пароходе и попасть в сильный шторм. Интересно, что со мной тогда будет? Я думаю, что выдержу… Ещё мне хочется красивое голубое платье и туфли на высоких каблуках. Я понимаю, что это мещанство — мечтать о платье и туфлях, но мне всё равно хочется… Вообще у меня много желаний, а средств нет. Мы с мамой решили отложить всё это на потом, когда будут деньги…»
Это написала Аля. В сочинении. А Вов прочёл и решил накопить деньги ей на туфли. И всё было бы хорошо, но тут появилась Шкиперская бородка. И жить стало плохо.
Маленький Серёжа боднул брата в плечо и спросил:
— Вов, ты скоро умрёшь?
— Зачем мне умирать? — удивился Вов.
— Вов, когда ты умрёшь, — объяснил Серёжа, — твои большие чёрные перчатки станут моими.
— Почему?
— По наследству.
— А я не собираюсь умирать.
— Жаль.
Вов рассердился:
— Кто тебе говорил про наследство?
— Он.
— Шкиперская бородка?
Вов отвернулся от младшего брата и стал лохматить волосы. Ему хотелось поддать как следует Серёже. Но вместо этого он подошёл к окну, снял с батареи перчатки. Они ещё не просохли, но были тёплыми.
— Я тебе их когда-нибудь так дам, — сказал Вов.
— Ну ладно, — примирился Серёжа.
— Хочешь померить?
— Давай.
Маленькие руки утонули в больших перчатках, и Серёжа сразу стал похожим на краба с двумя чёрными клешнями.
Вов рассмеялся. А младший брат сказал:
— Хорошие перчатки.
Трое суток в посёлке шёл снег. Он завалил улицы, поля, дороги. Словно белый океан вышел из берегов и разлился по земле. У въезда в посёлок застряла машина — села на мель. Неподалёку стоял высокий прямой дуб,
Но если сильный дуб выдержал натиск трёхдневного снегопада, то с другими деревьями дело обстояло хуже. Под тяжестью снега стволы изогнулись арками, а те, что послабей, не выдержали веса последних снежинок и сломались. Елки опустили тёмные лапы, словно в каждой лапе держали по гире.
Вов шёл по лесу и бил палкой по стволам и веткам. От его ударов снег падал. Деревья распрямились, а ветки ёлок покачивались, как на пружинах. Сам Вов был с головы до ног в снегу, но не обращал внимания: он освобождал пленников снегопада.
За этим занятием его застали Шкиперская бородка и Серёжа.
Серёжа был закутан по всем правилам, а руки с рукавицами он запихнул в карманы пальто. Бровей не видно, щёки красные, глаза — круглые синие глазищи — восторженно смотрели на своего спутника. Дундик — Шкиперская бородка — покровительственно положил на плечо малышу руку.
Дундику лет шестнадцать. На его худом вытянутом лице редкая шкиперская бородка. Двумя рыжими струйками она cтекала по щёкам и острым клинышком свисала с подбородка. Хозяин очень дорожил своей бородкой, поминутно подносил к ней руку: проверял, на месте ли она. Одет он был в лыжную куртку с треугольным капюшоном за спиной. Из-под мышки у него торчало духовое ружьё.
— Здравствуй, Вов, — крикнул он, — что ты тут делаешь?
— Гуляю, — отозвался мальчик, смахивая с бровей морозную пыль.
— Гуляй, гуляй, — засмеялась Шкиперская бородка, — а мы пойдём птичек постреляем.
— Зачем ты их стреляешь?
— Настоящий мужчина должен быть охотником, — был ответ. — А тебе что, жалко?
Вов ничего не ответил. Он ударил палкой по изогнутой сосенке, и та сразу распрямилась, как катапульта, выпустившая снаряд.
— Зашагали, — скомандовал «настоящий мужчина» и запел себе под нос: «Мы дадим тебе конфет, чаю с сухарями…»
Они ушли. А Вов поморщился и принялся воевать со снегом. Он ударял палкой по стволам и веткам, пока не выбился из сил.
Когда Вов вернулся из леса, Серёжа был уже дома. А на окне лежала птичка. У неё красная грудка и серая головка. На красной грудке — ещё более красное пятнышко.
— Смотри, трофей! — радостно сказал Серёжа брату.
Аля молчала. Она сидела на кровати, поджав ноги, и читала книгу.
— Аля, — тихо сказал Вов, — зачем он учит Серёжу убивать?
— Он охотник, — сказала Аля.
— Тогда пусть охотится на волков и тигров, а не бьёт снегирей.
— Где он тебе возьмёт тигров в нашем лесу, — раздражённо сказала сестра. — Ты злой человек. Ты всегда говоришь о нём всякие гадости.