Большое сердце
Шрифт:
Минута проходит за минутой, но старшему лейтенанту кажется, что время остановилось. Он ходит взад-вперед мимо двери, изредка останавливается, слушает. Но стальная дверь слишком толста — ни один звук не доходит до слуха. Но вот послышался какой-то скрежет. Кузьмичев отскакивает за дверь и, прижимаясь к стене, ждет. Щелкает задвижка. Массивная дверь, скрипя ржавыми петлями, медленно закрывает Кузьмичева.
Кузьмичев приседает. Он шарит рукой и находит увесистый камень. Поднимается. Кошачьим шагом выходит из-за двери, мельком заглядывает в дот, — там больше никого нет. Прыжок, глухой удар — и человек валится на бок.
«Не убил ли невзначай?» — пугается старший лейтенант и, схватив жертву за ногу, быстро тащит ее в дот.
Нет, не убил. Дышит.
«Очухается», — думает Кузьмичев. Обыскивает пленника, вытаскивает из кобуры пистолет, связывает руки его же ремнем.
Закрыв дверь, старший лейтенант осматривает помещение.
У амбразуры горит костер, над ним на камнях котелок — в нем что-то кипит. Старший лейтенант глотает слюну и только теперь чувствует сильный голод. Но взгляд его скользит дальше — вот прислоненный к стене японский автомат. Тут же лежат гранаты, чуть дальше — спальный меховой мешок, объемистый ранец, в углу стоит раскрытая портативная рация.
«Экую тяжесть тащил, бедняжка, — усмехается Кузьмичев, — долго собирался «охотиться».
Он садится на спальный мешок и, кривясь от боли, с трудом стягивает резиновые сапоги, разматывает портянки, сбрасывает носки. Пальцы на ногах побелели. Кузьмичев добирается до амбразуры, хватает комок снега и начинает ожесточенно растирать им ноги. В пальцах появляется боль, постепенно они розовеют.
Застонал на каменном полу пленник, шевельнулся, открыл глаза. Оглядывая дот, увидел Кузьмичева.
— Замерзли малость, оттираемся, — подмигнул ему старший лейтенант. — Сейчас ужинать будем!
Пленник молчал. Только в его узких, черных, как уголь, глазах мелькнули в бессильном бешенстве злые огоньки.
Кузьмичев отогрел ноги, высушил портянки и носки, обулся. Потом принялся за ужин. Вкусным и
— Будешь есть? — тот отвернулся. — Как знаешь, — равнодушно проговорил Кузьмичев. — Впрочем, и не следует кормить. Промерз из-за тебя, да и чернобурку упустил. Эх!
Утро улыбалось солнечными лучами.
3
Ветер, умаявшись за ночь, присмирел, затих. Только свинцовые воды моря все еще шумели прибоем, как бы вспоминая бесновавшуюся ночью вьюгу.
Старший лейтенант возвращается с охоты.
Впереди шагает со связанными руками пленный, нагруженный привезенным с собой добром.
Внезапно где-то впереди за сопками раздаются подряд три выстрела.
«В кого это стреляют? — недоумевает Кузьмичев, но вскоре догадка озаряет его бледное лицо улыбкой. — А-а, меня ищут!» — и он трижды стреляет в воздух.
Через несколько минут из-за сопки показываются на лыжах несколько человек. Они замечают Кузьмичева и один за другим спешат к нему. Подъезжают.
— Так, понятно! — глядя на пленника, произносит один из взводных командиров. — А мы думали, вы заблудились.
Придя в штаб, старший лейтенант оставляет задержанного на попечение дневального и, постучавшись, входит в кабинет командира.
— Товарищ подполковник, разрешите доложить! — обращается он.
— Докладывайте, — коротко отвечает командир части.
— Находясь вчера на охоте, наткнулся на следы нарушителя границы. Выследил его, добыл, — говорит старший лейтенант.
— Приведите пленного, — приказывает подполковник.
Вводят задержанного. Подполковник рассматривает трофеи, потом обращается к старшему лейтенанту:
— Удачная у вас была охота. Хищного зверя добыли… За бдительность, находчивость и отвагу от лица службы объявляю вам благодарность!
— Служу Советскому Союзу! — отчеканивает старший лейтенант.