Большой переполох
Шрифт:
– Ну вот, и после этого ты говоришь, что я не должен поступать? – Воскликнул Кентаро.
– Я не говорю, что не должен. Я говорю, что не должен сейчас. Вспомни: Академия ориентирована на руконгайцев. То есть на тех, кто вообще не умеет держать оружие. Как правило, благородные, чье обучение начинается с раннего детства, просто перескакивают первые курсы, пройдя обычные тестовые испытания. Тем не менее, эти тесты тоже нужно пройти. А они включают в себя не только навыки владения мечом, но и множество теоретических основ. Если ты провалишь экзамен, ты будешь заниматься на курсе вместе со всеми.
–
– Ты потеряешь время, – со всей проникновенностью, на которую был способен, сказал Бьякуя. – Ты застрянешь на первом курсе, или на втором, не важно, и будешь тратить свое время на то, чтобы обучаться основам, которые ты давно освоил. А готовят они рядовых, как я уже говорил. Тебе будет просто скучно! Дома же ты обучаешься именно тому, что тебе нужно. Когда придет время, возможно, ты просто сдашь сразу выпускной экзамен, и тебя зачислят в отряд.
– Но я же могу заниматься и там, и здесь. И наоборот, я так не потеряю время. Вот смотри: мне почти двенадцать, курс обучения шесть лет, значит, к тому моменту, когда я закончу, мне будет восемнадцать. Я буду уже взрослый!
– Но зачем тебе это? – Недоумевал Бьякуя. – Тратить время на занятия в Академии… Кроме того, там не будет твоих сверстников, тебе не с кем будет дружить.
Кентаро насупился. Вопрос о сверстниках был, по правде сказать, довольно больной. Обитатели Общества душ выглядят так, как себя ощущают. Дети, рожденные здесь, понятия не имеют, как им положено себя ощущать, поэтому почти все зависит от того, как их воспринимают окружающие, а в особенности, конечно, родители. Век синигами долог, а это приводит к некоторой инертности мышления. Им просто не хочется видеть своих детей повзрослевшими. И потому дети в Сейрейтее могут расти подолгу.
Пару лет назад Кентаро свел дружбу с двумя руконгайцами, своими ровесниками. Но родители их прожили в Сейрейтее довольно долго и успели заразиться этой инертностью. Им тоже не хотелось, чтобы дети выросли слишком быстро. Но вот у Хисаны не забалуешь. Она вырастила целую кучу детей, внуков и правнуков, пока проживала свою новую жизнь, и прекрасно знала, как должен выглядеть и вести себя ребенок на каждом этапе своего развития. Теперь выходило, что Кентаро выглядел так, как положено мальчишке одиннадцати с половиной лет: он начал вытягиваться ввысь, становиться тощим и нескладным, какими обычно бывают подростки. А вот его приятели на его фоне чем дальше, тем младше выглядели.
– Пап, мне нужен статус, – очень серьезно заявил Кентаро. – Я хочу быть кем-то. Сейчас я кто? Пацан с мечом. А так буду курсант. Форму надену с эмблемами. Все будут видеть, что серьезный парень.
Бьякуя изумленно заморгал. Открыл рот, чтобы заговорить. Понял, что не знает, что сказать. Снова заморгал.
– Эта девчонка поступила, – продолжил рассуждать Кентаро. – Значит, можно. Тогда и у меня получится.
– Погоди, – нашелся, наконец, Бьякуя. – Ты готов потратить зря драгоценное время только ради статуса?
Теперь уж Кентаро растерянно заморгал. Бьякуя с энтузиазмом бросился развивать успех.
– Я не стану тебе запрещать. Как ты решишь, так и будет. Просто взвесь еще раз. Твое время, практическая польза – против статуса курсанта. Что
Кентаро насупился, но не возразил. Можно было не сомневаться, что он всерьез задумается.
И все же Бьякуя остался в состоянии легкой паники после этого разговора. Его сын по-настоящему упрям. Если что вбил себе в голову – колом не вышибешь. И если он все же примет решение поступать, бороться с ним будет бесполезно. Бьякуя отдавал себе в этом отчет, поскольку и его собственному напору время от времени приходилось уступать родне, и ничего сделать с ним они не могли. А яблоко от яблони…
***
Приближалась к концу первая неделя пребывания новобранцев в отряде. Каори эта неделя показалась бесконечной. Она обо всем на свете позабыла, а тот момент, когда она рапортовала лейтенанту о своем прибытии, казался теперь смутным сном. Забудешь тут: время, не занятое патрулированием, было занято тренировками. Когда же каким-то чудом новобранцы не тренировались, их немедленно отправляли на хозяйственные работы. Это дисциплинирует, пояснял офицер Икеда, когда ему хотелось что-либо пояснить. А работ этих было великое множество: подмести площадку перед штабом и тренировочные площадки, прибрать инвентарь, вымыть полы в казармах и залах, а еще дежурство по кухне, а еще… словом, бесконечное количество всевозможных работ.
Новобранцы по большей части ходили с вытаращенными глазами от свалившейся нагрузки. Старшие товарищи, усмехаясь, утешали, что дальше будет проще. На новичков всегда все сваливают, это своеобразное испытание на прочность. После, по мере роста опыта и ранга, работы наваливают меньше. Но только до тех пор, ухмылялся Икеда, пока вы не станете старшими офицерами. Там постепенно начинает расти объем нудной канцелярской работы.
Сегодня был день хозяйственных работ, и Каори подметала плац перед штабом вместе с Микой, старшей из девушек-новобранцев. Девушки уже успели понять, в чем здесь заключается хитрость: пока они не закончат с площадкой, нового задания не получат. И потому они не слишком спешили. Убедившись, что вокруг никого нет, они опирались на свои метлы и принимались мило беседовать.
Вдруг Мика ткнула свою напарницу локтем, одновременно пытаясь вытянуться по стойке смирно и куда-нибудь деть метлу.
– Вот он! – Еле слышно шепнула она.
Каори подняла взгляд и тоже едва не выронила орудие труда. Все, что ей удалось разглядеть в первый момент, это капитанское хаори.
До сих пор ей не доводилось видеть капитана даже мельком. И вот он сам, собственной персоной, выходит из дверей штаба и направляется прямо к ним… нет, мимо! Девушки торопливо поклонились, а потом, когда он миновал их, уставились вслед.