Бомаск
Шрифт:
Бернарду я отпустила. Читаю по-итальянски эротические новеллы пятнадцатого века. Вот где подлинное здоровье. Будь у меня хоть какое-нибудь дело, я поправилась бы гораздо скорее.
Натали.
ПИСЬМО XXI
Филипп Летурно Натали Эмполи
Клюзо, октябрь 195... г.
Слишком поздно ты решила взять на себя обязанности моего духовника. Я владею собой не более, чем в пору моих одиноких развлечений (по правде говоря, она еще не совсем кончилась). Даже страх перед адом не мог меня удержать, а ведь господь бог знает, как свято я верил в существование ада в возрасте одиннадцати - семнадцати лет. Я увлекаю за собой Красавчика в Мальмстрем.
На следующий день после знаменитой рыбалки, когда я поймал "самую прекрасную форель за всю свою жизнь", он первый пришел ко мне. Он уже забыл, что я "подлец". Он попросту спросил меня, есть ли у меня основание считать, что Пьеретта - такая же женщина, как и все прочие... Вот-то итальянский дурень, бедный мой брат по несчастью!
Мы проводим с ним все послеобеденное время, все вечера и вместе расследуем любовное прошлое Пьеретты. Пока еще ничего не обнаружили. Но я стараюсь внушить ему мысль, что она, как и ты, очевидно, отдавалась походя случайным мужчинам, которых презирала. А тут уж следов не отыщешь - не будет же мужчина хвастаться победой, когда его за ненадобностью прогоняют через минуту. Красавчик даже высох с досады. Он не желает мириться со своей ролью племенного жеребца.
Расследование свое мы ведем в кабачках Клюзо. Их здесь не меньше, чем домов. Пьем мы чудовищно. Завели себе кучу дружков, с которыми играем в шары, - прекраснейший способ прогнать прочь муки любви и ревности. Теперь уж обязательно каждый день к заходу солнца я пьян вдрызг.
На днях состоится торжественное открытие цеха "Рационализаторской операции АПТО - Филиппа Летурно". Не сомневаюсь, что в день "моего" праздника я буду так же пьян, как и обычно. Твой отец сделал ставку на психопата.
Завидую твоей белой комнатке. Если бы я еще верил в бога, я попытался бы уйти в монастырь. Но нам осталось единственное прибежище - санаторий. Впрочем, мою лихорадку термометром не измеришь...
Не целую тебя, слишком от меня разит вином.
Филипп.
ПИСЬМО XXII
Натали Эмполи Филиппу Летурно
Сестриер, октябрь 195... г.
Оставь ты это дело!
Дирекция санатория разрешила мне пригласить тебя и предоставила мне соседнюю комнату, совершенно такую же, как моя. Мы будем встречаться на балконе, будем вместе читать, будем так же счастливы, как были в пятнадцать лет, когда я приобщала тебя к сюрреалистской поэзии.
Приезжай поскорей.
Я люблю тебя, как сестра.
Натали.
ПИСЬМО XXIII
Натали Эмполи Валерио Эмполи
Сестриер, октябрь 195... г.
Дорогой отец!
Филипп, того и гляди, наделает глупостей.
Не попытаешься ли ты убедить его приехать сюда ко мне?
Дирекция санатория разрешила мне пригласить его сюда и предоставила в мое распоряжение соседнюю комнату. Филипп должен излечиться от всех недугов эпохи, и лишь я одна могу ему в этом помочь.
Любящая тебя дочь
Натали.
ПИСЬМО XXIV
Валерио Эмполи Натали Эмполи
Лион, октябрь 195... г.
Дорогая дочка!
Никто ничего не может сделать для другого. Выживают только самые приспособленные. Ты поправишься, потому что ты Эмполи и моя дочь. Пусть Филипп без посторонней помощи пройдет через этот кризис.
Нежно тебя целую.
Валерио.
ПИСЬМО XXV
Филипп Летурно Натали Эмполи
Клюзо, октябрь 195... г.
Красавчик сегодня открыл мне, что он не может вернуться в Италию, так как тамошняя полиция
Но Пьеретта Амабль рано или поздно все узнает. Нобле недавно объяснил мне, что у коммунистов повсюду есть глаза и уши. Каждый вечер Красавчик возвращается домой пьяный в доску; весьма желательно, чтобы он с моей помощью окончательно пал в глазах той, которую мы любим оба (меня-то она пьяным ни разу не видала).
Вчера из окна кабачка мы с ним выследили Миньо и Пьеретту - они шли под ручку с собрания. Очень боюсь, что подозрения Красавчика, которые я раздуваю из чистого коварства, чего доброго, оправдаются.
Мне ужасно не хватает твоих советов.
Филипп.
ПИСЬМО XXVI
Натали Эмполи Филиппу Летурно
Сестриер, октябрь 195... г.
Мой отец, Валерио Эмполи, как-то сказал: "Если человек не кончает самоубийством, он обязан проявить в жизни выдержку".
Натали.
ПИСЬМО XXVII
Филипп Летурно Натали Эмполи
Клюзо, октябрь 195... г.
У меня нет выдержки.
Филипп.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
1
В первое воскресенье июня, то есть в следующее воскресенье после посещения Гранж-о-Вана, Пьеретта Амабль вышла из дома около десяти часов утра вместе с Красавчиком. Они отправились на рынок. Красавчик нес продуктовую сумку. Так они дали знать всему Клюзо, что отныне поселились вместе, "по-семейному".
На следующий день, в пять часов, у ворот фабрики Пьеретту нагнала Маргарита.
– Я пойду с тобой, - сказала она Пьеретте, беря ее под руку.
Пьеретта молча прижала к себе руку Маргариты. Она была растрогана до слез. А почему - это мы сейчас увидим.
Пьеретта и Маргарита - обе дочери рабочих, жили со дня рождения в одном и том же бараке рабочего поселка. Они вместе бегали в школу. Отец Маргариты, так же как и отец Пьеретты, ходил к исповеди, чтобы заслужить расположение барышни Летурно. Но если Маргариту только огорчало унижение отца, Пьеретте отцовский позор нанес глубокую рану, которой так и не суждено было зарубцеваться. Маргарита старалась не думать о таких вещах и преуспела в этом. Но Пьеретта целый год, ложась в постель, долго не могла уснуть и на все лады представляла себе, как она убьет барышню Летурно.
Обе девочки в одном возрасте в один и тот же год поступили в один и тот же цех и все время работали на соседних станках. Но домой они уже все чаще и чаще возвращались порознь: то одну, то другую поджидал у ворот фабрики какой-нибудь паренек. В обеденный перерыв они рассказывали друг другу свои романы. Маргарита то и дело меняла поклонников: она была влюбчива. А Пьеретта в шестнадцать лет привязалась к Люсьену и через два года вышла за него замуж. Она не одобряла легкомыслия Маргариты; ревнивые поклонники Маргариты досаждали Пьеретте своими жалобами и просьбами, и она жалела их от всего сердца. Маргарите в свою очередь не нравилось, что Пьеретта встречается с Люсьеном, поскольку она заметила, что Люсьен брал у Пьеретты взаймы деньги и водил ее на эти деньги в кино или на танцы. Однако каждая боялась причинить подруге боль и не хотела открыто выражать свое неодобрение. Но постепенно интимные излияния стали все реже, а когда Пьеретта вышла замуж, и вовсе прекратились.