Бомаск
Шрифт:
День был ясный. Поднялся сильный ветер, над павильонами передвижной американской выставки бились на высоких древках французский и американский флаги.
– Лучше бы нам остаться на том берегу, - сказал Миньо.
Пьеретта и Кювро, вполголоса разговаривавшие у окна, не ответили.
– Наше место на другом берегу, вместе с товарищами, - настойчиво повторил Миньо.
Как раз в этот момент отворились обе створки пожарного сарая фабрики, построенного слева от главного входа, у берега Желины.
– Он все-таки решился!
– воскликнула вдруг Пьеретта.
– Сейчас позабавимся, -
Ясно слышно было урчанье мотора пожарного насоса. Из сарая вышли два человека. На одном был мундир пожарного, другой, одетый в синий рабочий комбинезон, держал в руках конец длинного пожарного шланга.
– Мерзавец!
– вскрикнул Миньо.
Он узнал пожарного: это был Визиль.
С левого берега понеслись крики, свист, улюлюканье. Участники демонстрации, боясь попасть под водяную струю, отхлынули к косогору, спускавшемуся к набережной.
– И твой Красавчик с ним, - глухим голосом заметил Миньо.
Действительно, помощником Визиля оказался Красавчик. Но Пьеретта только засмеялась.
Пожарники прошли шагов двадцать. Заметно было, что шланг тяжелый и тащить его трудно.
– Да скорей же, дьяволы! Скорей!
– бормотал Кювро.
Конец шланга, который пожарники сначала держали опущенным к земле, потихоньку поднялся и был теперь направлен на павильоны передвижной выставки.
Мощная струя воды ударила сначала в мостовую, отскочила вверх и неистовым ливнем обрушилась на парусиновую кровлю павильона, сразу же обвисшую посредине. Солнце весело засверкало в луже воды, наполнившей впадину.
Затем струя хлестнула со всего размаха парусиновую стенку внизу, у самой земли, протащила павильон на несколько метров вбок, потом приподняла. Большое полотнище парусины оторвалось и улетело.
Визиль и Бомаск не спеша двигались вперед. Обломки фанерных стендов, таблицы, макеты, пролетев через площадь, ударялись о стену каменного здания конторы. Сорванный флаг взлетел до третьего этажа и, обмякнув, мокрой тряпкой упал вниз, на перила балкона, где недавно стояли Джонстон и Эмполи. Диаграммы, сначала гонимые струей воды, а затем подхваченные порывом ветра, долетали до самого моста.
Пьеретта смеялась, Кювро хохотал до слез и хлопал себя по ляжкам, репортер торопливо делал снимок за снимком, люди, теснившиеся на другом берегу Желины, били в ладоши и радостно кричали.
От выставки "свободных" профсоюзов остались лишь жалкие обломки, мокнувшие в лужах воды.
Визиль и Бомаск направили шланг на одно из окон залы для приемов конторы, оттуда со звоном посыпались стекла.
Вдруг ликующие вопли сменились тревожными криками. Из-за угла фабричного корпуса выскочили охранники с топорами в руках и, выбежав через главные ворота, помчались к шлангу. Еще минута - и Визилю с Бомаском будет отрезан путь к отступлению. Но они повернулись вовремя и, направив шланг, смели полицейских.
Затем медленно, шаг за шагом, оба стали отступать, то и дело оглядываясь, не подбирается ли кто-нибудь с тыла.
Из окна соседней с пожарным сараем пристройки выскочили пожарники (впоследствии мы узнали, что Бомаск и Визиль заперли их там). Струя воды из шланга сбила их и отбросила к главным воротам.
Бомаск и Визиль продолжали медленно отступать.
Со всех
В городе стояла напряженная тишина. Мы ясно слышали плеск воды, стекавшей по мостовой, слышали, как карабин, который бившая из шланга струя пронесла по воздуху, ударился о стенку дома прямо под нашими окнами.
Вдруг Визиль выпустил из рук шланг и помчался к Желине. Напором воды Бомаска шатнуло в сторону, но он тотчас справился, широко расставив ноги и крепко упершись в землю, стегнул струей охранника, который выскочил из-за двери пристройки, пытаясь нырнуть в сарай. Вода сбила его и протащила до ворот фабрики.
Бомаск отступил еще на три шага. Из окна пристройки выполз другой охранник. Струя воды хлестнула его, опрокинула и потащила к берегу Желины.
Вдруг сухо щелкнул выстрел. Бомаск выронил шланг, хрипло вскрикнул и, раскинув руки, упал ничком. Вода, вырываясь из шланга, потекла по земле, бесшумно прокладывая себе путь среди обломков американской выставки.
Визиль уже перебрался вплавь через Желину. Ему помогли взобраться на набережную. Ручей, бежавший из шланга, захлебнулся, забулькал и остановился. Четыре охранника пришли с носилками за телом Бомаска. Мы видели, как они наклонились над ним, как закрыли ему глаза. По мостовой расплывалась лужа крови.
Пьеретта ушла в соседнюю комнату и вытянулась на постели, лицом к стене. Учительница подошла к ней.
– Оставьте меня ненадолго одну, - тихо сказала Пьеретта.
– Закрыть дверь?
– Не надо. Я хочу слышать.
Примерно через полчаса после убийства Бомаска официальные гости уехали. Их выпустили из здания конторы через черный ход, усадили в машины и помчали на третьей скорости по Лионской улице, где были расставлены жандармы.
Охранникам приказали отступить за ограду фабрики. Холодный ветер дул все сильнее и рассеял последние группы демонстрантов. К шести часам вечера оживленно было только в переполненных кафе да в домах рабочего поселка, где на лестничных площадках бурно обсуждали события.
Мы с репортером вернулись на квартиру учительницы дописывать статьи. Пьеретта лежала все так же неподвижно на постели в соседней комнате. В половине седьмого возвратился Кювро, который побывал среди демонстрантов. Он перебрался на левый берег, как только сняли заграждение у моста.
– Визиль собирается натворить глупостей, - сказал он.
Оказалось, что Визиль, переплыв на другой берег, собрал несколько человек - своих старых товарищей по партизанскому отряду и рабочих, кипевших негодованием по поводу убийства Бомаска. Они захватили в ближней каменоломне взрывчатку. И теперь все двинулись по Гренобльской дороге, решив произвести в горах взрыв и обрушить каменные глыбы на первую колонну грузовиков, в которых охранники поедут из Клюзо в Изер, где находятся их казармы. От сторожей фабрики Кювро узнал, что отправка охранников начнется сразу же после ужина, которым их собираются накормить в помещений одного из цехов фабрики.