Бомбермэн
Шрифт:
Хотелось бы мне разгадать его тайну...
Наконец я добрался до "друга". У меня теперь было неоспоримое преимущество, я мог видеть лабиринт глазами Игрока, а он нет. Он лениво перебирался сквозь изгородь и увидев меня очень удивился.
– Как ты меня нашёл?- спросил он меня, позабыв про свой вечный смех и остановившись прямо перед бомбой.
– Видишь ли, мой добрый друг, я тут тоже кое-чему новому учусь. Не только для тебя законы не писаны. Теперь я всегда смогу тебя найти, где
"Друг" криво усмехнулся:
– Ну что ж, ты явно делаешь успехи. Но всё самое важное впереди, не надо обольщаться. Мало иметь инструменты, надо научиться ими пользоваться. Я-то своими научился. И в мои планы входит также полюбоваться, как твоё эго будет растоптано. Это будет для меня огромным наслаждением, ибо я не верю героям, которые присваивают себе право вести за собой людей, а сами его ничем не заслужили.- В его голосе было столько желчи, что мне стало не по себе.
– Я не говорил, что собираюсь кого-то вести за собой. С чего ты взял? Я только хочу выполнить свою задачу и стать Новым, как ты сам сказал.
– Не так-то это легко, поубавь свою прыть - "друг" снова развеселился и я услышал его "Хо-хо-хо!"
– Ты что, уже пробовал?- догадался я.
Он как-то сразу поник, потом гордо вскинул голову.
– Я ещё не умер. Да, я здорово сдал позиции. Да, мне придётся подниматься с самого дна, но, кто не проигрывал, тот не знает чего лишился. А ты ничего не понимаешь, ничего не ценишь. Но посмотрим, кто в результате будет первым. Вы все ещё обо мне услышите!- и он шагнул прямо на бомбу.
Вот это патетика! Он уже даже не боялся бомбы. Хотя,с одной стороны здорово, когда ты знаешь, что в следующем уровне снова будешь тут же повторять свою попытку. Да ещё и помнить зачем ты сюда попал.
Когда дым развеялся, то я понял, что у меня впереди ещё куча времени, я могу просто погулять здесь, или сразу же уходить отсюда. Какое-то неприятное чувство охватило меня, как только я вспомнил, что впереди самые сложные испытания. Не то, чтобы я боялся, но нервничал- это точно.
С глубоким вздохом я открыл люк и шагнул в него.
И сразу же меня начало трясти и кидать, как на американских горках. В ушах засвистело, лёгкие, казалось, самопроизвольно закачались воздухом, рот раздуло, а ноги закинулись за голову. В таком нелепом положении я летел куда-то, переворачиваемый время от времени воздушным потоком. Слёзы заливали моё лицо, дышать было трудно, будто я находился в центре воронки смерча. И ухватиться было не за что. Издевательство продолжалось довольно долго. Меня выкручивало, как уборщица тряпку, мотало, как вырвавшийся изо рта воздушный шарик. Пока мне не пришло в голову воспользоваться чувством единения.
И тогда я сам стал этим потоком, а потом, через неизмеримое время сумел и направить его в нужную мне сторону, а именно на землю. Там я довольно чувствительно грянулся всеми костьми, но зато какой испытал восторг от нового умения! Я почувствовал себя всемогущим! Вот, оказывается,
Я обнаружил себя лежащим на траве, среди яркой зелени, в окружении чудесного ландшафта, никогда ранее не виданного мною. Неизвестные растения с любопытством нависали надо мной, в воздухе разливался медовый аромат белых махровых цветов. В сиреневатых небесах, как драгоценные камни сверкали разноцветные птицы...а ведь "друг" собирался посмеяться над тем, как моё "эго" будет растоптано- холодным душем облила меня мысль и сразу стёрла красоту окружающего мира. Ну уж нет! Не дождётся! Моё эго просто мизерное, как микроб под микроскопом. Как винтик в нанороботе. Я оставил в себе это здоровое чувство,чтобы не совсем выпасть из контекста, потому что, иначе надо жить в лесу, в пещере или на вершине Памира...
– Погодин!- в окошке появился лоснящийся от жира фэйс Коновалова.
– Я!- машинально отозвался я со своего лежака и потянулся, оглядывая камеру и её сидельцев.
Увидел понурившего голову амбала, шептавшего что-то себе под нос. Должно быть молитвы своему своеобразному богу. Деда Геру, говорившего с новым персонажем, с трудом глядящим на него из щелочек обоих подбитых глаз. Серый, увидев моё пробуждение, растянул рот в щербатой улыбке.
– Давай, живо, на выход!- дверь приоткрылась и я увидел в коридоре сосредоточенного Михаил Андреича, который приветствовал меня и пожал руку, будто не виделся со мной пару часов назад.
Мы вместе вошли в кабинет Деньгина. Там уже сидела Таисия Маклакова. Отчества я её не помнил. Светлые волосы начёсаны по моде шестидесятых в бабетту. Она сидела прямо и вызывающе глядела на меня. В "марксистском кружке" она была тем чёртом, который живёт в тихой заводи. Подначивала остальных, бередила умы, организовывала мелкие заговоры. Достойная ученица, как его там, Альберта Вениаминовича.
Я сконцентрировался на образе этой женщины, но увидел перед собой только серую плотную завесу, висевшую комьями, как зимнее небо, отягощённое снегом. Оно мне что-то напомнило, но это было неважно. Ученица подготовилась к встрече и была закрыта для доступа. Михаил Андреич был спокоен. Даже слегка улыбался, отвечая на чьё-то , только что пришедшее смс. И тоже был покрыт непроницаемой дымкой.
А вот Деньгин меня удивил. Его ледокол стоял упёршись носом в огромный айсберг, который легче было обогнуть, чем расколоть. Но Петр Григорьич недаром носил имя означающее "камень". Для него было так же трудно отказаться от своего стиля, как зебре от полос.
– Итак,- обратился Деньгин к Таисии, с некоторой опаской поглядывая на неё, после выходок предыдущих свидетелей - расскажите всё с самого начала.
– Я же все уже писала, вот в тех бумагах,- холодно ответила Таисия, глядя прямо перед собой, как монумент Циолковского.