Бомбермэн

Харрис Натт

– Есть способы, Серый, но боюсь, я не смогу тебе объяснить так сразу.

– Тебе же её адвокат принёс?

– Да. Я ему сказал, где она лежит.

– Я вообще-то о другом хотел поговорить...- он понизил голос.

– Тогда рассказывай,- сказал я тоже тихо.

– Я тут за новенькими поприглядывал. Так один из них точно по твою душу пришёл.

– Что

ты имеешь ввиду?- удивился я.

– А то, что следит он за тобой, поближе пристраивается. Вон тот, лохматый.

Серый показал глазами на сидевшего неподалёку лохматого мужика, который хоть и делал вид, что дремлет, однако из-под длинной чёлки предательски блестел глаз, направленный в нашу сторону.

– Зачем же он следит за мной?

– Ну ясно, что не чаю хочет пригласить выпить. У него может быть какая-нибудь пилка или шило спрятаны. Тут в КПЗ так не шмонают, как в СИЗО.- Он покосился на лохматого,- сдаётся мне, что ты кому-то здорово дорогу перебежал.

– Не может быть!- я не верил своим ушам.

– Может, не может, -проворчал Серый,-а когда я буду выходить, чтобы ты не вздумал спать! Человека ведь убить легко. Особенно тому, кто знает куда бить. Так что дело серьёзное, это тебе не в игрушки играть!- и он постучал корявым пальцем по игре.

– Понял...- честно сказать, я был неприятно удивлён, но чувствовал, что Серый говорит правду.

Я вспомнил как Михаил Андреич, спросил меня в первую нашу встречу: "И зачем люди изобретают такие длинные пути, чтобы увидеть очевидное?" Теперь я видел этот длинный и неприятный путь, который я избрал, чтобы увидеть очевидное.

Если есть враг внутри - он придёт снаружи. Моё недовольство собой было продиктовано на тонких, невидимых мною ранее уровнях моим перфекционизмом, желанием нравиться, желанием любви и необходимости в жизни учеников и человечества в целом. Чтобы они вспоминали иногда, кто это сделал для них. Не что, а кто. С глубоким прискорбием я признал, что адвокат был прав. Я пошёл на этот рискованный эксперимент из-за глубоко пустившего корни ЭГО.

Ёлки-палки! Не всегда получается войти в свой собственный лабиринт, чтобы разрушить там стены и убить всех опасных призраков.

Но в то же самое время в душе вспыхнула радость от того, что я нашёл-таки то, что по идее должен был открыть мне враг, который сделал своё дело хорошо, но научил меня несколько другим вещам. И опять же, следом, я почувствовал благодарность, хотя и собирался предъявить ему большой счёт .

Я откинулся назад и тоже прикрыл глаза, как бы задремав, а сам стал наблюдать за лохматым. Через некоторое время тот встал, потянулся и принялся с безучастным видом слоняться между сидящими людьми. Гулять тут было особенно негде и все стали ругать его, чтобы не мельтешил. Тогда он подошёл ближе и протиснувшись между дедом Герой и мной, уселся на лавку. Серый, сидящий с другой стороны, ткнул меня в бок, чтобы я был внимательней.

– Привет!- сказал лохматый,- сигарет не найдётся?

–

Не курю,- ответил я, внутренне подобравшись, ибо этот невинный вопрос обычно служил сигналом к большим неприятностям.

Я быстро осмотрел его образ, обращая внимание на детали, которых мог не заметить раньше, когда искал игру. Всё тот же разбитый ударом стол со съехавшей измятой и покрытой пятнами скатертью, битой посудой и топором, торчащим прямо в центре стола. Ничего особенного. А если посмотреть с другого ракурса?

Я развернул стол другой стороной и сразу увидел нечто маленькое, остро сверкающее и выдающее импульсы: "тью-таааау-тью, тью-таааау-ау-ау".

– Здоровье бережёшь?-участливо спросил мужик.

– И это тоже,- ответил я, и не дав ему опомниться быстро спросил его,- что это у тебя здесь?

Моя рука протянулась к воротнику его спортивной куртки, отделанной металлическим кантом и выдернула маленькую, странной формы расширяющуюся кверху иглу.

Этого он не ожидал и сделал движение, чтобы ухватить меня за руку, но я сказал:

– Осторожно, поцарапаешься, умрёшь через минуту в страшных судорогах.

И он послушно убрал руку, настороженно блестя на меня глазами сквозь спутанные волосы.

Когда-то я долго занимался с химическими веществами и ядами, изучая их энергетические вибрации. Я мог отличить аспирин от цианистого калия просто ориентируясь по своим внутренним ощущениям, и знал, как они могут выглядеть в образе. Я сразу подумал о том, что убить человека в камере полной народа не очень-то просто, а вот уколоть - запросто. Именно поэтому нашёл место, где он может хранить иглу.

Но то, что мой враг пойдёт на такие крайние меры, я, честно говоря, не ожидал. Что им двигало? Хотя я догадывался, его раскусили, а этого он не любил. Он наверняка чувствовал, что до него скоро доберутся. Да и Михаил Андреич со своими фокусами, когда стал вмешиваться в образы, насторожил его.

Когда Серый увидел, что произошло, он резко вскочил и оказался прямо перед лохматым мужиком.

– Ударь его Андрюха!- громким шепотом сказал он, показывая округлившимися глазами на мужика.-Он хотел тебя порешить, так пусть сам почует каково это!

Наши движения не остались незамеченными для тех, кто находился в камере и уже через пару секунд все сгрудились вокруг, спрашивая, что произошло?

Мужик сидел скрючившись и сжавшись в комок, ожидая, что с ним сделают.

В оконце показался Бачилко.

– Так, в чём там дело?- заревел он, как раненный бык.

– Да вот, этот покушался убить Погодина,- громко закричал Серый,- я свидетель.

– И я!- закричал дед Гера.