Бомж

Окулов Максим

Я вошел в приемную Сыромятникова. Пожилая секретарша была белее накрахмаленной салфетки, покрывавшей поднос с прохладительными напитками. Судебный пристав и новый директор завода уже ожидали меня. Мы вошли в кабинет, и я прикрыл за собой дверь.

Директор сидел за своим столом и молча смотрел на нас. Его, конечно, уже предупредили, что происходит на заводе. Я отдал должное самообладанию хозяина кабинета. Сыромятникову было под шестьдесят. Среднего роста, подтянутый, седые волосы коротко подстрижены. Рубашка, вельветовый пиджак, галстук отсутствует. Видимо, директор не любил официоза и уж точно не любил понтов. Обстановка его кабинета, как

и одежда, была простой, но добротной: все надежно, функционально, без излишеств. Я сразу проникся уважением к этому человеку: передо мной был трудяга, который не за страх, а за совесть занимался трудной и опасной работой.

Представитель власти — такой же гнилой и мерзкий, как и сама власть, приступил к исполнению своих обязанностей. Сыромятников ознакомился с решением суда, сделал пару глотков воды из хрустального стакана и, почему-то глядя на меня, сказал:

— И что теперь?

— Теперь вы свободны, Валерий Федорович, — судебный пристав старался выглядеть важным и неподкупным, — ваше место займет новый директор. Вот. Геннадий Петрович Акшенцев, — показал он рукой на пухлого круглого человечка по кличке Пузырь. Пузырь был известен в криминальном мире своей способностью исполнять весьма деликатные поручения. Талант Акшенцева заключался в том, что он не боялся ни власти, ни бандитов. И еще. Он умел держать язык за зубами.

— Как угодно, — Сыромятников поднялся с директорского кресла, но я жестом остановил его.

— Валерий Федорович, я попрошу вас остаться. А Геннадий Петрович пока поработает в кабинете вашего зама. У нас есть еще одно дело. — Наступала самая противная фаза всей операции. Как же гнусно было у меня на душе.

— Ну что же, моя миссия окончена, — засуетился пристав, — всего хорошего.

Я молча кивнул. Когда за приставом и Пузырем закрылась дверь, в кабинете повисла гнетущая тишина. Первым не выдержал Сыромятников.

— Простите, а с кем имею честь?

— Ну, скажем, я консультант нового директора. Меня зовут Анатолий.

— А по отчеству?

— Пустое.

— И чего мы ждем?

— Второго акта.

— Вот как? Подождем.

Директор по-прежнему выглядел спокойным. Я в очередной раз позавидовал его выдержке. Дверь кабинета распахнулась, внутрь вошли прокурорские работники. Они без промедления начали свое дело. Постановление об обыске, понятые. Пистолет нашли сразу. Один из прежних охранников подбросил его в шкаф для бумаг.

— Это ваше оружие? — Спросил следователь.

— Впервые вижу, — ответил Сыромятников.

— А как вы думаете, откуда оно в вашем кабинете?

— Не имею представления. Хотя… Думаю, что Анатолий, — директор кивнул в мою сторону, — должен знать об этом больше меня.

— Понятно, — следователь криво ухмыльнулся, и продолжил составлять протокол.

Когда формальности были закончены, все покинули кабинет, оставив меня наедине с Сыромятниковым.

— Вот так, Валерий Федорович, — я без проволочек перешел к делу. — Теперь можно и поговорить. Надеюсь, дальнейшие ваши перспективы вам понятны. Теперь вы не имеете к заводу никакого отношения. Ваше предприятие со всеми активами в ближайшее время будет несколько раз перепродано, а сами вы отправитель в СИЗО. Ствол, который только что у вас изъяли, засветился в парочке заказных убийств. Так что, думаю, вы проведете за решеткой как минимум год — пока будет идти следствие. И то, это только в том случае, если суд вас оправдает или даст условный срок. Если нет, то отправитесь в зону лет на несколько. Как?

— Весело. —

Сыромятников отхлебнул воды. Рука, держащая стакан, предательски дрогнула. — Сам факт этого разговора говорит о том, что может быть и по-другому. Я жду. Жду вашего предложения.

— Приятно иметь дело с умным человеком. — Директор нравился мне все больше. — Нам нужен пионерский лагерь. Быстро и тихо. И нам не нужны тяжбы, всякая волокита, да и лично против вас я ничего не имею. Задним числом мы оформляем передачу интересующего нас объекта в качестве компенсации за долги, а все состряпанные сегодня бумажки спускаем в унитаз. Ваш завод остается с вами и вашими рабочими, которых, как мне рассказали, вы очень любите и цените. И главное, вы остаетесь на свободе с любимой женой — кажется Катериной? — Директор кивнул. — Вот с Катериной. Будете ездить, как и прежде, на дачу, на рыбалку с Завидово, в уютный домик в Крыму.

— А вы неплохо осведомлены обо мне, — Сыромятников был удивлен.

— Поверьте, мы люди серьезные, и играем по-серьезному.

— Вижу. Мне надо подумать.

— Думайте.

— Я могу остаться один?

— Нет, простите, — я улыбнулся. — У вас 15 минут. Прокурорское время стоит слишком дорого.

Директор ухмыльнулся и, подперев подбородок руками, углубился в свои мысли. Я встал и подошел к окну. Во дворе заводе назревал скандал: рабочие из двух цехов пытались прорваться через заслон охранников и омоновцев. Вояки с трудом сдерживали напор. Паре десятков человек уже удалось прорваться, и они осаждали вход в здание дирекции. «Только этого не хватало», — подумал я и набрал номер омоновского начальника. Майор успокоил меня, что контроль над ситуацией в ближайшее время будет восстановлен — на подходе подкрепление. «Кретины! Еще не хватало тут стрельбу устроить. Не дай Бог пресса заявится!»

— Ну, Валерий Федорович, что вы решили? У нас мало времени. Похоже, ваши рабочие решили вас освободить.

— Господи, только не это! — Сыромятников подбежал к окну, а потом бросился обратно к столу, снимая трубку телефона.

Я опередил его, вырвав трубку из рук.

— Не надо, Валерий Федорович, вам никто не поможет. Мы справимся.

— Справятся они! Козлы! Они там сейчас стрелять начнут, а у меня люди, у них семьи, дети! Что вы творите! Уроды!

— Сядьте! — Рявкнул я. — Сядьте, или я вынужден буду выйти из рамок корректного поведения.

— Скажите пожалуйста, какая речь! — Директор сел за стол, — ты быдло! Быдлом был, быдло есть, быдлом и останешься! Такая мразь, как ты не может ничего строить, не может созидать, а может только отнимать и разрушать! Я не боюсь вас! Я ничего вам не отдам! Пусть это будет стоить мне жизни!

— А про свою семью вы подумали? Про жену Екатерину. Про взрослую дочь Светлану?

— Ах ты подонок! — Сыромятников вскочил из-за стола и бросился на меня с кулаками. Я сбил его с ног точным ударом в челюсть и, заломив руку, ткнул физиономией в пол.

— Ко мне! — Громко крикнул я.

В кабинет ворвались охранники, скрутили директора и надели на него наручники.

— Мы не договорились, увозите его. Придется работать по второму варианту. — Следователь кивнул, а я вышел из кабинета.

Я начал приходить в себя только в салоне любимого Крузера. Это была моя территория, я заблокировал двери и уткнулся лбом в руль. Как же гадко было на душе. Как же противно! Пятерых рабочих отправили в больницу, один был в тяжелом состоянии — сильное сотрясение и травма внутренних органов.