Бомж
Шрифт:
Я не помнил и не понимал кто я и как меня зовут, я просто появился и стал жить. В мозгу промелькнула какая-то фиолетовая дурацкая игрушка, что заявила, что она Лунтик, и она родилась, промелькнула и исчезла. Вот и я, такой-же лунтик, появился на заболоченном берегу вонючей речки и с тех пор живу. Я понимал, что этот автобус идет в Город, к железнодорожному вокзалу, и что за проезд на нем надо заплатить деньги, но денег у меня не было, а милиционеры, которым хотела меня сдать злая тетка, уверен, сделали бы мне больно. Почему-то милиционеры ассоциировались у меня с болью, с болью и побоями.
Проводив взглядом оранжевую
Минут через десять я миновал серую, бетонную будку, возле которой стоял с десяток автомобилей. Трое милиционеров в голубых рубашках с короткими рукавами, суетились вокруг машин, сопровождаемые, как утки утятами, кучкой водителей с жалобными или злыми лицами. Я поспешил пройти мимо, стараясь не смотреть на правоохранителей, но удин из милиционеров, старшина с узким костистым лицом и светлыми усами скобкой, встретился со мной глазами и его лицо мгновенно стало очень злым. Я опустил голосу и ускорился, каждую секунду ожидая крика в спину, но обошлось.
Минут через пять я подошел к еще одной остановке, сел в подошедший автобус, откуда был со скандалом изгнан, успев проехать всего пару перегонов. Но, слава Богу, это был уже Город. Дальше я целенаправленно шел пешком, двигаясь извилистым маршрутом, проверяя немногочисленные мусорки, помойки и просто лавочки в кустах, где любит посидеть, выпить и закусить разнообразный российский люд.
Я не помнил кто я, но я прекрасно ориентировался, безошибочно выбирая нужное мне направление. Через два часа я понял, что приближаюсь к вокзалу — каждый дом, который я видел, был мне прекрасно знаком, я даже наизусть знал их адреса. И возвращался я на свою малую Родину не просто так, а победителем — вещевой мешок на плечах оттягивала пара килограммов, сплющенных молодецки ударом старого сапога, алюминиевых банок, а найденная на помойке, чуть рваная, огромная сумка, сшитая из синтетического материала, при виде которой в голове всплыло название — «мечта оккупанта». И теперь на дне сумки, висящей на моем плече, приятно позвякивали при каждом шаге, два десятка пустых бутылок.
Бутылки сдал в огромную металлическую будку, расположенную во дворе гастронома, где меня тут же попытались ограбить. Подошли двое моих «коллег», только более грязных и вонючих, и попытались схватить за руки в тот момент, когда я прятал честно заработанные купюры в карман брюк. Когда я вскинул глаза навстречу движению в мою сторону, то чуть не заорал от отвращения и отскочил на пару торопливых, неловких шагов — ко мне тянулась раздувшаяся, черная от грязи рука с гнойным свищем.
— Деньги давай, чушок! — на другой стороне руки находилась круглая, чумазая рожа с, залитыми белым гноем, глазами.
Нога, обутая в тесный сапог автоматически поднялась и ударило в левое колено любителя чужих денег, тот хрюкнул и завалился рожей в асфальт. Второй БОМЖ, худой, но такой-же грязный, в драку не полез, а бросился поднимать своего товарища, что-то бормоча в мой адрес. А не стал дожидаться, когда поднимут агрессивного урода, а двинулся в сторону железной дороги, о чей близости сигнализировали гулкие гудки электровозов.
— Деньги есть? — мой коллега по сбору вторсырья, пока не гнилой, но уже сильно зачуханный,
— Иди на х… — жизнь показала, что сбор бутылок в моем исполнении не является гарантией сытого существования, чем я был очень расстроен, пытаясь насытится небольшим жареным пирожком с картошкой. Денег оставалось еще на пару самых дешевых пирожков, я же наивно рассчитывал на что-то большее.
Кавалер, поняв, что спонсировать их вечеринку я не планирую, молча ухватил свою вонючую спутницу и двинулся в сторону вокзала.
Второй раз я увидел их, когда небо уже налилось чернотой, а в окнах старого, сталинского ампира, дома зажглись притязательным, теплым светом, электрические лампочки.
Где-то бормотал телевизор, играла музыка, и усатый проказник Якубович требовал от кого-то назвать слово, когда во двор шагнули три темные тени.
Танькин кавалер оказался упорным и опытным промоутером, за неполный час нашел любителя нетрадиционной любви, который приобрел для компании пластиковую баклажку сладкой «омывайки».
Рынок наконец повернулся лицом к местным БОМЖам — днем я видел в разных концах площади имени Основателя два «жигуленка», из багажников которых бойкие молодые люди торговали стеклоочистителем приятного, голубого цвета.
Врать не буду, автолюбителей среди покупателей я не видел, но вот бродяги — это средство брали весьма активно, дегустируя ее тут-же, не отходя от кассы. Жидкость, кроме приятного цвета, имела стойкий, сладкий запах, так что Привокзальная площадь, визитная карточка нашего города, встречала гостей столицы Западной Сибири густым приятным ароматом.
Бросив на меня победный взгляд, Танькин кавалер решительно двинулся в мою сторону, демонстративно устроив свою parti на соседней от меня скамейке.
Ссохшаяся в ожидании угощения, Татьяна, ловко откупорила литровую пластиковую емкость и припала к ней черными губами, жадно всасывая в себя содержимое. С неодобрением смотрящий на разгулявшуюся девицу, организатор вечеринки, в какой-то момент вырвал у дамы сосуд, и, элегантно обтерев горлышко засаленным рукавом плаща, протянул емкость спонсору — невысокому мужику, одетому в кирзовые сапоги, потертые, светло-голубые джинсы и свитер-самовяз.
Мужик не стал кобенится, сделал пару длинных глотков, после чего великодушно вернул бутыль организатору, сам же закурил, философски глядя на темное небо и пуская в него колечки дыма.
В соседнем дворе, за моей спиной, раздался какой-то шум, переросший в мужские крики и звуки ударов, а когда я, потеряв интерес к драке за спиной, повернулся лицом в сторону любителей стеклоочистителя, ситуация там изменилась не в лучшую сторону.
Танька, вдоволь напившись голубой жидкости, вытянулась на скамейке и громко храпела, приоткрыв рот с гнилыми, редкими зубами, напрочь забыв о своих эротических обязательствах. Спонсор вечеринки же, оплативший основное веселье, расстегнув джинсы, старательно запихивал спящей барышне в рот что-то, что я не мог рассмотреть. Минут пять пропыхтев и не добившись от дамы каких-то ласкательных действий, мужик со злобой пнул в бок БОМЖа, сладко задремавшего на краю скамейке.