Бондаровская
Шрифт:
– Нет! – повторяет Димка, а у самого сердце сжалось. Не сможет он ничего сделать животному.
Анечка хмурится, на ресницах поблескивают слезы обиды. Но Диме удалось отодрать сестру от кота и отвлечь рассказом о таинственных животных Сахары. Это была последняя тема, которую он успел изучить в школе, прежде, чем услышал взрыв. В школу он не ходит уже почти месяц. Здание разрушено, сил и желания познавать этот паршивый мирочек нет. Все, чего хочется
– Димка! – вопит Людмила Ивановна, соседка из соседнего дома. Пожилая хозяйка выходит к гостям, вытирая руки полотенцем. Люда хорошая мамина знакомая. Они никогда не были особо близки, но Людмила относилась к их семье с теплом. Впрочем, хозяйка ко всем добродушна. Она любила встречать гостей в красивом синем сарафане. На ее круглых щеках всегда танцевал румянец, а по квартире разливался пряный аромат вареников и пирогов. Но сейчас в квартире стоит только едкий запах горечи, а щеки потеряли цвет, но синий сарафан постиран, и элегантно подчеркивает фигуру женщины.
– Здравствуйте, теть Люд, – отвечает Дима и тоже пытается улыбнуться.
Людмила Ивановна уже переключила свое внимание на Анечку. Она сняла с нее курточку и помогла надеть теплые носки.
– Как мама? – прозвучал излюбленный вопрос заботливой соседки, на который Дима всегда нерешительно отвечает.
– Не хуже, но и не лучше, – вздыхает парень, – присмотрите за ней ненадолго? – кивает он в сторону сестры и пытается перевести тему диалога. Все же он еще час назад чуть не захлебнулся слезами.
Женщина качает головой:
– Конечно. Иди-иди.
Людмила была рада Анечке как собственной дочери. Свою Катерину она похоронила еще год назад. Погибла от голода прямо на рабочем месте – в больнице. Муж отправился на фронт. Нет ни весточки, ни похоронки. Лишь в мечтах Людмила бредила идеей еще раз обнять его прежде, чем сгинет от истощения тела и души сама.
Никто в Ленинграде не говорил о своих муках. Они уже стали привычкой. Их присутствие было такой же обыденностью, как и отсутствие продовольствия. Но точно также никто не замечал и хорошего, поэтому что вся энергия уходила исключительно на самые необходимые эмоции и действия. Горожане берегли каждую слезинку, а Дима их бездумно тратил. Уж слишком тяжелый груз испытаний свалила на его хрупкие плечи суровая взрослая жизнь.
В пункте выдаче хлеба Дима протянул продавщице две карточки. «Мама послала» – сконфуженно протягивает он, тучная брюнетка хмурится, но ничего не отвечает. Вздохнув работница
Парень повеселел. Даже силы в ногах появились, хотя к хлебу он еще не притронулся. Он знал, что это нечестно, неправильно. Но только представив, как будет рада Анечка, в соленном сплетении тут же потеплело.
– Эй, – Дима оборачивается в сторону голоса. Он почти дошел до дома тети Люды, осталось лишь пройти переулок и свернуть направо.
– Погодь сюда, – окрикивает его парень на вид ровесник. Дима на секунду даже спутал его со знакомым и подошел, но поздно понял, что обознался. Хулиган улыбался своей хитрой мерзкой улыбкой, а его свита сзади злорадно похихикивала. Дима не успел опомниться как очнулся в снегу без связанной мамой шапки. Он тут же вскочил на ноги, ведь продолжи он сидеть замерз бы. Вообще было огромным везением то, что он открыл глаза. На лице и в ребрах неприятно пульсировало. Дима разжал руку в которой нес хлеб, но там остался лишь малюсенький кусочек. Видимо, он так сильно сжал кулак от страха, что хулиганы не смогли его разжать и забрать все до крошки.
Всю дорогу до дома Людмилы мальчика не покидало ощущение, что это его наказание за ложь. Не стать ему достойным комсомольцем: ни правды сказать не может, ни постоять за себя.
Дима доходит до нужного подъезда, но не решается зайти. И что он скажет Анечке?
У ног парень чувствует тепло. Это тот самый кот настойчиво трется об него. Димка посмотрел на зверя сверху вниз и прищурился. Чем-то он ему напоминал себя. Но чем? Зелеными глазами? Дима присел к коту. Усатая морда уткнулась носом в его теплую ладонь, и, недолго думая Дима вынул из кармана оставшийся хлеб. Все рано его не хватит ни ему, ни Анечке. Димка наблюдал за зверьком. Сначала кот понюхал приложенное ему угощение, а затем счистил хлеб с ладони юноши своим маленьким язычком.
– Глядите-ка! Мы значит делаем все, чтобы этот хлеб в город доставить, а он его всякому зверью отдает! А ну, кыш! – прогоняет суровый высокий голос кота, – нашелся добродетель.
Дима поворачивается и видит парнишку. Или девчонку? Незнакомец проходит к лавочке и садится, похлопывает по скамейке рукой, призывая сесть. Диме знатно досталось сегодня. Верить кому-либо уже не так сильно хочется.
– У меня нет хлеба! – завопил парень, на что незнакомец лишь вопросительно поднял брови. Димка все же проглатывает свои подозрения и садится.
Конец ознакомительного фрагмента.