Борьба за свободу

Перевод: Инга К. (пролог — 31 гл.), Виктория Горкушенко (32 гл. — эпилог)

Сверка: Matreshka, Виктория Горкушенко

Редактура: Ирина, Чуча, Виктория Горкушенко

Обложка: Ленчик Lisi4ka

Кулажко

Вычитка: Виктория Горкушенко

Оформление: Виктория Горкушенко

У меня есть мгновенье, чтобы отдышаться, прежде чем снова тужиться. Моя голова наклонена в сторону, а взгляд сосредоточен на фигуре человека. Трудно сказать из-за слез и пота, которые застилают мое зрение. Яркий свет, освещающий мое тело, ничем не помогает. Все, что находится вне его свечения — темнота.

Но, даже в темноте, я знаю, кто это.

Сколько он уже здесь?

Из-за того, что мне стимулировали роды, я не видела, как он вошел. Моя кожа покрылась мурашками, и каждый крохотный волосок встал дыбом. Я заерзала от плохого предчувствия, из-за его появления.

Мою грудь сжали невидимые тиски. Я закрываю глаза, не смотря на врача между моих ног.

— Еще одно усилие, Милена. Сделайте глубокий вдох.

Он вытирает лоб грязным рукавом своей рубашки. Запах сигарного дыма и ликера веет от его тела тошнотворными волнами. Меня тошнит, и тело сжимается спазмами.

— Хорошо. Теперь тужься.

Я едва слышу, как врач считает до десяти сквозь мой стон.

Мое туловище складывается пополам, как только сильная схватка охватывает мое тело. Я кусаю губу и чувствую кровь, отказываясь кричать от моих мучений. Бисеринки пота покрывают мою кожу. Я хватаюсь за простыни от невыносимой боли. Я хочу сдаться, просто лечь на спину и заснуть, но моя матка намерена избавиться от этого ребенка. Гортанный звук вырывается из меня. Жгучая боль. Сильное давление. Меня буквально разрывает на части.

— Ребенок родился, — объявляет врач на всю комнату.

Все кончено.

Я падаю обратно на кровать.

В комнате не слышно ни звука, кроме моего тяжелого дыхания и шума инструментов врача. Я изучаю потолок, не готовая признать то, что я знаю, грядет.

Истощение берет верх, и мои веки закрываются, только чтобы открыться от пронзительного крика новой жизни.

Крик младенца зовет меня на первобытном уровне, прося утешение, которое может дать только мать. У меня болят руки, чтобы прижать младенца у груди.

Все хорошо, мама с тобой.

Слова крутятся в моей голове, но застывают на губах. Я не могу привязываться, поскольку его план — отнять ребенка, чтобы использовать в собственных целях, на подобии того, как рабочие разводят мулов.

Какая работа ждет этого ребенка, когда он станет взрослым, все зависит только от одной вещи. Этот вопрос крутится в моей голове.

Приподнявшись, я тру глаза,

чтобы сфокусировать зрение. Он стоит у подножья кровати, больше не окутанный темнотой. Держа малыша в одной руке, он протягивает врачу огромную пачку денег, затем щелкает пальцами мужчине, чтобы тот ушел. Врач выбегает за дверь как мышка, которая только что украла с обеденного стола, и захлопывает ее за собой.

Коварный блеск его глаз ловит мой взгляд.

— Молодец, дорогуша. Она идеальна.

Его голос как спокойное мурлыканье, которое преследует меня в моих снах.

Она.

О боже, нет!

— Доминик, пожалуйста, умоляю тебя, — я пытаюсь придать своему голосу уверенность, но получается лишь шепот. — Просто отдай ее на удочерение. Она так невинна.

— Молчи! — гремит его команда эхом в крошечной комнате, заставляя меня вздрогнуть, а потом сжаться. — Она моя. И я сделаю с ней все, что захочу, — жестокие слова прорываются сквозь крик новорожденного, прямо к моему сердцу.

Он проводит ладонью по голове ребенка с нежностью.

— У нее темные волосы, как у тебя, дорогая. Я назову ее Рэйвен. — Он делает шаг к моей кровати. — Хочешь подержать ее?

Всхлип, вместо ответа, заставляет его улыбнуться. Он понимает, что я сделала. Как будто, открыв свои карты в игре в покер на высокие ставки, я просто показываю ему свою слабость.

Нет, я не могу взять ее. Если я это сделаю, то никогда не отпущу.

— Понимаю, — держа ее на руках, он идет к единственному окну. — Ты можешь воспитать ее, — его взгляд скользит обратно на меня. — Но не обольщайся, Милена, если ты сделаешь что-то, что помешает моему плану, я убью ее. Затем, мы начнем с нуля, и это не будет приятным для тебя. Ты понимаешь? — как будто, заглянув в мою душу, и почувствовав мой страх, он ухмыляется.

Отвращение течет по моим венам как яд, делая меня безмолвной. Я закрываю глаза и киваю, пытаясь заставить слезы, которые струятся по моему лицу, перестать течь.

Если бы только я могла вернуть все назад. Тот день, когда все вышло из-под контроля. Тот момент, когда Доминик Моретти разрушил мою жизнь. Прислонившись к машине, с его белокурыми волосами и этими прекрасными сине-зелеными глазами, он выглядел как ангел. Он говорил красиво, с искренним почтением и предложил мне жизнь, о которой я могла только мечтать. Мое сердце так хотело верить, что он мой спаситель. Небесный посланник, отправленный, чтобы обернуть меня в свои объятия, и привести к моему «долго и счастливо». Но он не был никаким спасителем. Он был моим гробовщиком.

Осознание поражения, как сильное наводнение, затопляет меня в сожалении. Мучительное чувство вины разъедает мое сердце, медленно уничтожая то, что осталось от моей человечности.

Доминик, прежде всего, человек слова. Он сделает так как ему нужно, и я никак не могу противостоять ему.

Ненависть вскипает во мне. Я хочу наброситься, напасть на человека, который забрал мое будущее. Но я знаю, лучше не провоцировать его. Я видела, что он делает с девушками, которые не слушаются. Они проводят остаток своих дней дрожа, ходя по тонкой грани зависимости, завися исключительно от него и настолько отчаянно хотят получить следующую дозу, что молят о таком подарке как мгновенная смерть. Прям так как он и хочет.