Борьба за трон

Эйнсворт Уильям Гаррисон

На расспросы таможенных он отвечал, что два джентльмена, которых они ищут, часа полтора тому назад наняли лошадей и уехали в Гарстанг.

– Черт возьми! – вскричал Гольт. – Уж не вы ли дали им лошадей?

– Да, я, – возразил Твистон. – Я отправил с ними почтальона. Все как следует.

– Вы ошибаетесь, Том, – возразил Гольт. – Вовсе не все как следует. Вы впутались в очень серьезное дело. Эти люди – тайные агенты якобитов.

– Каким образом, черт возьми, я мог это знать? – воскликнул хозяин. –

Я их принял за офицеров милиции.

– Говорят вам, что это изменники, которые пытаются поднять восстание, – сказал Гольт. – Был у них какой-нибудь багаж?

– Хорошенько не помню, – уклончиво отвечал хозяин гостиницы. – Ах, да! с ними был большой сверток, который они поручили везти почтальону.

– Вы наверно знаете, что они поехали в Гарстанг?

– В этом я уверен, сэр, – отвечал Твистон. – Они отправились в этом направлении. Вот все, что я о них знаю. Самое лучшее для вас – отправиться поскорее вслед за ними.

– Они от нас не уйдут, – воскликнул Лейланд. – Мы живо нападем на их след. Дайте нам лошадей, – приказал он своим людям. – Постарайтесь, если можете, добыть экипаж для мистера Каусона.

– Если они не найдут, то я могу дать свой, – прибавил Твистон. – Войдите, господа. Стаканчик вина выгонит холод из желудка.

Ни таможенные, ни судохозяин не возражали против предложения и вошли в главную комнату гостиницы. Хозяин принес бутылку вина и поставил стаканы.

Вино было испробовано, как следует, когда привели, наконец, лошадей, и трое преследователей, значительно повеселевшие, пустились на поиски.

Том Твистон предложил было сохранить у себя в целости столь важные седельные вьюки, пока они не возвратятся обратно, но они отказались оставить их у него.

По дороге пришлось объезжать обширное и опасное болото, лежащее около Гарстанга. Добравшись до этого небольшого городка, лежащего на правом берегу Вайры, они не могли получить никаких сведений о всадниках; очевидно, якобитские агенты и не думали останавливаться в Гарстанге. Тем не менее преследователи переправились через реку повыше моста и быстро двинулись к городу.

Здесь их постигла новая неудача.

И на мосту они не могли получить нужных сведений. Беглецы, по всей вероятности, направились в Престон, а может быть, они укрылись в Майерскофе, резиденции полковника Тильдеслея, видного члена партии Иакова и папы. Он-то, вероятно, и приютил их у себя.

Обсудив положение, чиновники решили ехать дальше в Майерскоф. Пустив лошадей крупной рысью, они скоро увидели перед собою красивое старинное здание, обсаженное со всех сторон рощей старых деревьев.

Добравшись до въезда в парк, они заметили, что ворота его заперты. Привратник в одежде с гербами Тильдеслеев отказался впустить их в парк, говоря, что в такой ранний час никого нельзя впустить в Майерскоф, не известив

хозяина.

– Ты уверен, что никто еще не приезжал сюда сегодня? – недоверчиво спросил его Лейланд.

– Через эти ворота никто не проезжал, – отвечал привратник.

– Ты лжешь, негодяй! – гневно воскликнул Гольт. – Но с нами шутки плохи. Ты знаешь, что мы чиновники и явились в Майерскоф по долгу службы. Ты поплатишься, отказываясь впустить нас!

– Я не имею права открывать ворота без позволения полковника Тильдеслея, – упрямо твердил привратник.

– Приказываем тебе отворить! – кричали оба таможенника.

– Если вам угодно будет подождать здесь несколько минут, я сбегаю в дом. Впрочем, нечего кричать – вот едут сюда сам полковник и его родственница мисс Тильдеслей.

Пока он говорил, на узкой дороге, ведущей к воротам, показалась кавалькада: красивый мужчина в расцвете молодости и прелестная девушка лет восемнадцати, сопровождаемые двумя грумами в таких же ливреях, какая была на привратнике.

Полковник, очевидно, не считал нужным подогнать лошадей, хотя и видел чиновников, стоявших за воротами.

Полковнику Тильдеслею, внуку знаменитого сэра Томаса Тильдеслея, который так отличился во время междоусобной войны и был убит в битве при Виган-Лэне, было года тридцать два. Он был женат на молодой и красивой женщине, от которой у него не было детей.

В то время, к которому относится наш рассказ, миссис Тильдеслей жила у своего дяди в Престоне и, полковник, очевидно, ехал к ней со своей родственницей.

Высокого роста и крепкого сложения, полковник красиво сидел на лошади, которая как будто и не чувствовала его тяжести. Его красивый камзол, вышитый золотом, с целым рядом пуговиц спереди заканчивался на руках широкими отворотами. Жилет того же цвета и так же вышитый спускался до колен, почти касаясь огромных сапог с раструбами.

Пышный парик из светло-каштановых волос, длинный кисейный галстук, белая шляпа с широкими полями, приподнятыми с боков, украшенная страусовыми перьями, довершали его костюм. В руках он держал тяжелый хлыст, хотя его крепкий гнедой конь обнаруживал такой ум, что для него не нужно было ни хлыста, ни шпор.

Полковник Тильдеслей отличался правильными, красивыми чертами лица и приветливым, благородным обращением, свойственным дворянам этой местности.

Беатриса Тильдеслей представляла полную противоположность своему дюжему родственнику. Ее тонкая изящная фигура красиво обрисовывалась в амазонке из голубого вышитого серебром камлота. Небольшая бархатная шляпа, сдерживавшая ее черные кудри, была украшена лишь одним желтым пером.

Беатриса была брюнетка, с чудными черными глазами и длинными ресницами. Ее лицо отличалось тонкими чертами, а ее зубы блестели, как жемчужины.