Борьба
Шрифт:
Джози повернулась во сне, слегка переместившись на спину. Когда ее густые ресницы затрепетали, у меня перехватило дыхание. В любую секунду она могла открыть глаза, и я был бы потерян. Нет, я был бы найден. И пути назад уже не будет.
Но ее глаза не открылись.
Ее рука чуть переместилась и легонько коснулась моего предплечья. Это прикосновение было похоже на удар током, который поразил каждую клеточку моего тела.
«Проснись», – шептал голос в моей голове, приказывая мне сказать это. Это было неправильно, чертовски неправильно,
Я хотел разбудить ее. Мне хотелось прикоснуться к ней, обнять ее. Я хотел прижать ее к себе как можно ближе. Я хотел почувствовать тепло ее кожи. Я хотел услышать свое имя на ее губах. Мой взгляд упал на холмики ее грудей, и клокочущий во мне голод смешался с сильным возбуждением. Мне было нужно в ней все.
Все.
Неожиданно внутри меня зашевелился страх – страх за Джози. Я отпустил край одеяла. Борясь с первобытным, животным инстинктом, я заставил себя сделать шаг назад. Затем сделал еще один. Горло жгло огнем. Кулаки сжались так крепко, что заболели костяшки.
Я не мог находиться здесь.
Закрыв глаза, я представил дом на Андросе и почувствовал рывок. Через какую-то секунду я уже стоял в своей старой спальне и рычал:
– Боги.
Дрожа, я развернулся и выскочил из спальни, захлопнув за собой дверь. Прошел мимо стоявшего в коридоре полукровки и спустился по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Оказавшись на первом этаже, я двинулся в кабинет, прямо к бару.
Твою мать.
Кажется, я совсем свихнулся, раз позволил себе приблизиться к Джози. Да и вся эта ситуация была чертовски опасной. Голод, который я испытывал к этой девушке и к той энергии, что росла внутри нее, изувечивал меня чудовищными когтями и искал повод вырваться наружу. Но я не мог снова сорваться. Ни за что. Черт возьми, даже дня не прошло, а я уже отыскал Джози.
Дверца бара открылась, прежде чем я дошел до нее. Дрожащей рукой я схватил первый попавшийся хрустальный графин. Снял крышку, поднес емкость ко рту и пил, пока мое тело не обожгло огнем. Графин опустел, и я потянулся к другому. Янтарная жидкость лилась мне в горло, а я все пил и пил, пока из головы не исчезли все мысли о Джози.
И обо всем остальном.
Открыв глаза, я обнаружила, что смотрю на стены незнакомой спальни. С колотящимся сердцем, я сделала глубокий вдох и ощутила запах дерева. Затем резко села, сбросила с себя одеяло и ступила босыми ногами на пол.
– Сет? – невольно вырвалось у меня.
Я обвела взглядом темную комнату. Ответ, разумеется, не прозвучал. Сета здесь не было. Чувствуя пустоту где-то в сердце, я присела на край кровати, провела руками по волосам и откинула пряди назад, резко выдохнув. Виски пульсировали, а глаза нестерпимо жгло. Я не знала, как долго проспала, но догадывалась, что не больше нескольких часов. Я не собиралась спать. Проблем скопилось такое количество, что я просто не имела
У богатых людей бывают такие.
Вернувшись домой, мы с Алекс увидели, что ребята уже собрали вещи. Очевидно, оставаться на одном место было небезопасно. Слишком измотанная, чтобы спорить, я забралась на заднее сиденье внедорожника, и мы проехали несколько десятков миль вниз по побережью, к еще одному громадному особняку.
Я ожидала, что от землетрясения, вызванного Атлантом, будет больше урона, но всего в квартале от дома Гейбла на ветру спокойно трепетали большие пальмовые листья, а вверх и вниз по дорогам проносились машины.
Смертные, видимо, думали, что их жизням ничего не угрожало.
Когда мы добрались до дома, расположившегося на еще одной скале с видом на море, я последовала за Гейблом в гостевую комнату, сняла джинсы и залезла в кровать. Мне не хотелось спать, но я все равно уснула, ведь во сне меня не одолевали мысли о маме, Сете или о моем отце.
Но теперь я была в сознании.
Проглотив горький комок, я встала и подошла к подлокотнику темно-коричневого кресла, где лежали мои джинсы. Натянула их и сунула ноги в шлепанцы.
Затем вышла из спальни и спустилась по широкой винтовой лестнице. В доме было тихо, но когда я вошла в комнату, оказавшуюся огромной гостиной, увидела на идеально белоснежном диване Люка и Дикона. Люк лежал на спине, подложив руку под голову. Дикон свернулся калачиком на боку; его светловолосая голова покоилась на груди парня, а рука и нога были перекинуты через талию и бедра Люка, как будто он охранял отдых своего соседа. Ребята мирно спали, и при взгляде на них мое сердце больно кольнуло.
На спинке кресла висело серое, мягкое на вид одеяло. Взяв его, я заботливо укрыла парней. Ни один не пошевелился. Мне показалось, что их может разбудить только еще одно землетрясение, которое, надеюсь, обойдется без уродливых демонов.
Пройдя по дому, я открыла стеклянные двери, выходящие в тенистый, внутренний дворик. На одном из раскрытых шезлонгов сидела Алекс. Шезлонг, разумеется, был белым. По-видимому, людям, которые здесь жили, нравилась белая мебель.
Она откинула голову назад и улыбнулась мне.
– Привет.
– Привет. – Я остановилась посреди внутреннего дворика и скрестила руки на груди. – Что ты здесь делаешь?
– Не могу заснуть, – сказала Алекс, проведя руками по бедрам. – То есть, где-то часок я поспала, но потом проснулась и больше не смогла глаз сомкнуть. А затем вышла сюда, чтобы не будить остальных. – Она сделала паузу. – Тебе бы не помешало еще поспать.
– Ага, – пробормотала я, вперив взгляд в каменистую тропинку. Среди камней проглядывалась грязь и сорная трава. – Как думаешь, она ведет к скалам или к пляжу?