Борис Аркадьев
Шрифт:
В принципиальных суждениях Борис Андреевич непреклонен, и никакое начальство не может заставить его изменить свои взгляды. Он с тактом, но твердо отстаивает свои принципы, и его собеседники различного ранга, руководящие спортом, отлично понимают, что он лучше всех знает свое дело.
Аркадьев прекрасно, насколько я могу судить, разбирается в литературе, живописи, музыке.
Говорят, что не так сложно написать первую книгу, значительно сложнее работать над следующей. Я согласен с этим утверждением. Хочу добавить только, что тренерский мой опыт позволяет мне провести известную, хотя и осторожную,
Но и работать с командой второй, пятый и тем более десятый год труднее, чем в год своего знакомства с новым коллективом. Это великое искусство – не потеряться, все время придумывать что-то новое, что еще не надоело спортсменам.
Конечно, одной лишь новизны мало, суть учебно-тренировочных упражнений определяется их содержанием, однако следует, разумеется, считаться и с эмоциональной окраской тренировок, и это, по моим представлениям, не менее важно, чем все остальные аспекты педагогической работы тренера.
У Аркадьева было острое чувство новизны. Об одном и том же он не говорил одинаково, не повторялся, не раздражал своей назидательностью.
Богатство мысли дополнялось богатством языка.
Уроки Аркадьева дали мне не меньше, чем десятки учебников, и я навсегда сохраню благодарность к этому замечательному педагогу и специалисту.
Григорий Федотов, заслуженный мастер спорта. Послевоенный сезон
Накануне сезона много событий произошло в нашем коллективе армейских футболистов. «Виновником» этого оказался новый тренер Борис Андреевич Аркадьев.
Приход в команду Бориса Андреевича Аркадьева был воспринят всеми с удовлетворением. Мы, футболисты, уважали его как человека, хорошо понимающего футбол, смелого в исканиях.
Борис Андреевич сумел после первого знакомства с коллективом найти наши недостатки и решительно указать на них, не считаясь с тем, нравится нам это или нет.
Он подверг резкой критике игру и некоторые обычаи нашей команды. Это было после товарищеской встречи с футболистами общества «Крылья Советов». Встречу эту мы бессовестно проиграли, несмотря на бесспорное преимущество в подготовке.
Что ж делать? Не сложилась игра… Опечаленные, конечно, но без большого беспокойства, собрались мы на следующий день на традиционный разбор встречи. Поражение всегда неприятно, но игра ведь была товарищеская, не календарная…
На этот раз тренер не стал нас долго слушать. Он больше говорил сам, и, надо сказать, мы никак не ожидали услышать от него такой колючей, беспощадной критики.
Он начал с того, что высказал свое мнение о дисциплине на тренировках. Нечего греха таить, бытовали у нас в команде такие взгляды, что упорная тренировка нужна тем, кто играет похуже, а если ты мастер, да к тому же еще и «талант» – можно тренироваться несколько послабее, облегченно. Работать над собой, над поддержанием своей спортивной формы, конечно, нужно. Но все же не так, как, скажем, игроку не слишком талантливому.
Новый тренер самым решительным образом поставил перед командой вопрос о необходимости немедленного искоренения подобных глубоко порочных
– Почему мало работают на тренировках Григорий Федотов или Александр Виноградов? – спрашивал тренер. – Или они считают себя лучше других? Или забыли они, что своим мастерством обязаны в первую очередь именно этой кропотливой тренировочной работе, чувству неуспокоенности, без которого не может быть спортивного роста?…
Жесточайшей критике подверг тренер разговоры о «талантливых» и «неталантливых» игроках. Он назвал эти суждения безграмотными и вредными.
Затем он перешел к разбору нашей игры.
– Вы что же, довольны собой? – спросил Аркадьев. – Кажется вам, играете правильно, искать больше не надо?
Подробно разобрал тренер нашу встречу с «Крыльями Советов». И мы увидели, что нам, армейцам, очень многое и очень серьезно надо пересмотреть в нашей игре. Мы играли плохо, неорганизованно, без должного трудолюбия, без достаточной сыгранности и взаимопонимания на поле. Неплохо отозвался Аркадьев об игре нападения. Он считал, что нам удалось найти свой почерк в игре пятерки нападающих: умение остроумно комбинировать, высокий темп, передача мяча в «одно касание» в сочетании с элементом внезапной обводки.
– Но разве не известно вам, – продолжал тренер, – что команда только тогда играет хорошо, когда все ее линии одинаково сильны и, главное, абсолютно сыграны, то есть играют в полном взаимодействии? Если этого нет, нет и коллектива на поле! Как же можно так играть в наше время?
Борис Андреевич детально разобрал защитные действия нашей команды. Доказал на конкретных, всем нам памятных примерах, что мы слишком прямолинейно и примитивно понимали принцип: «Нападение есть лучшая защита». Резкой критике подверглась, в частности, игра нашего полузащитника Виноградова, который, увлекаясь нападением, пренебрегал зачастую своими защитными обязанностями. Тренер поставил перед коллективом вопрос о необходимости принципиально пересмотреть наш взгляд на игру защиты. Игроки полузащиты были призваны прежде всего исполнять свои защитные функции.
– Полузащита, – говорил Аркадьев, – должна быть всегда в системе защиты. Но не только полузащитники.
При атаке противника в любом случае должно создаваться численное превосходство зашиты над нападением. Следовательно, в систему активной обороны в случае необходимости включаются и полусредние нападающие.
Перед полузащитниками была поставлена задача неусыпного надзора над своими подопечными – полусредними нападающими противника.
Подвергся критике и вратарь Владимир Никаноров, которого мы считали достаточно умелым и бдительным. Большей решительности действий потребовал тренер от вратаря.
Не оставил в стороне тренер и нашу физическую подготовку. Напомнил нам одну из встреч, во время которой первую половину игры мы кончили со счетом 4:1, а во второй пропустили четыре мяча в свои ворота, не сумев забить в ответ ни одного. Такой ход событий на поле был прямым следствием того, что у команды не хватило запаса энергии, сил, недостаточной оказалась физическая подготовка.
Словом, раскритиковал нас тренер основательно! Рядовой, обычный разбор прошедшей игры превратился в боевое, взволнованное и глубоко творческое по своему духу собрание коллектива.