Борис Моисеев

Раззаков Федор Ибатович

Мои коллеги меня не принимают, не пускают к себе. В "Песню года", "Хит-парад Останкина", сборные концерты свои... Отчего? Зависть! ОНИ понимают, что я очень сильный и очень крутой, мозгами крутой, духовно крутой - ИМ

это не дано. Все клипы, кроме последнего, запрещали показывать по ОРТ. Меня приглашают в какую-нибудь программу, а из эфира меня вырезают. Мне вручают премию "Овация", а эти три секунды награждения из эфира вырезают. Почему такая беспардонность? Что я сделал ущемляющего и уничтожающего для нации России? Когда я встречаю людей, которые клипы запрещают, они говорят: "Что вы, Боря, какие проблемы! Что, я запрещал?! Боже упаси..." Но я оптимист. Моя мама без ног умирала - и то была оптимисткой. Мне чем труднее, тем больше кайфа, это мазохизм, наверное, и дикое тщеславие. Всегда, даже когда жил в нищете, я хотел ехать только в первом классе...

Недавно я возвращался с шоу Вали Юдашкина. Поймал частника. И водитель слушает песню из моей программы "Королевство любви", которую я повезу на Бродвей, - "Глухонемая любовь". Я ему говорю: "Зачем ты включил этого пидера?" Он остановил машину: "Послушай, пошел бы ты..." Я снял шапку, стал ему доказывать, что я есть Боря Моисеев, но он так и не поверил. Ругался

сильно. Но большего кайфа я давно не испытывал..." (Стоит отметить, что песню "Глухонемая любовь" Моисеев посвятил своему сыну Амадею, который работает в театре глухонемых в Кракове. Недавно отец получил от сына письмо, в котором есть такие строки: "Я счастливее тебя. Ведь я не могу слышать грязи, воплей, стона. Я слышу музыку любви...")

Я часто думаю о старости. Наверное, это будет самый страшный эпизод в моей жизни. И я к нему готовлюсь. Морально, физически. Смерть моей матери полностью воспроизвела картину моего финала. Это одиночество, эти бесконечные болезни, это отсутствие всяческой помощи со стороны. Это, как говорят в народе, "некому воды подать". Я не стараюсь придумывать себе какую-то сказку про старость, потому что моя старость вне зависимости от моей популярности или сбережений, которые я накоплю, моя старость будет достойна моего детства: как я появился из уродства, убожества, ненависти, непризнания, непонимания, так я и уйду из этой жизни. И это ужасно. И именно потому я сегодня, как никогда, рвусь в бой. У меня нет внутреннего "стопа" - нет часа, дня, чтобы я не придумывал новый номер, новую историю для шоу или концерта..."