Борщевик

Пантелеев Андрей

ЛК: У вас много родственников?

П: Да, нас очень много. Порядка пятидесяти человек. Кто есть, называть не хочу, это уже мое личное право. Я вообще считаю, что личная, даже интимная жизнь любой медийной личности, в том числе и политической, не должна стоять на повестке дня в газетах, журналах и прочем.

ЛК: Разве вы не находите в этом бонус для себя?

П:

А какой мне от этого бонус?

ЛК: Ну как, представьте себе. Лидер величайшей в мире державы с огромными боевыми и ресурсным запасами. Семьянин, прилежный скромный человек… Не добавит ли вам это больших политических очков на следующих выборах?

П: Честно говоря, я даже не переживаю по этому поводу. Народ меня любит, я это вижу.

ЛК: На прошлой неделе движения «Трудовое Полушарие» и «Прекрасное Свободомыслие» организовали в центре Материи крупнейший за всю историю Нашего Полушария митинг против вас и вашего правительства. Спустя почти два часа, после начала акции, на которой по подсчетам независимых изданий собралось порядка 200 тысяч человек, отряды народной милиции, применив спецтехнику, разогнали демонстрантов и задержали полторы тысячи человек, в том числе не участвовавших в акции. Что вы на это скажете?

П: Ну я скажу, что двести тысяч это не триста миллионов, каждый имеет право на свободу своих взглядов, идей, мыслей. Но не каждый, к сожалению, в нашей стране способен познать такую истину, что свобода одних людей заканчивается там, где начинается свобода других.

ЛК: Что вы хотите этим сказать?

П: Я хочу сказать, что право власти наводить общественный порядок – это право самой власти, ее свобода в тех или иных действиях, предусмотренных законодательством Нашего Полушария. Не надо думать, что раз кому-то там из простого рабочего и нерабочего населения разрешено выходить на акции со своими транспарантами, то от этого будет запрещено выходить на те же акции и представителям силовых структур со своими щитами и дубинками.

ЛК: Вы – сторонник свободомыслия?

П: Нет, и никогда им не был.

ЛК: Но вы же состоите в партии?

П: Ларчик, дорогой, я тебя умоляю. Таких как я в правящей партии пруд пруди. Ты на полном серьезе мне хочешь сказать, что раз партия называется именем свободомыслия, то все в ней свободомыслящие? Да в тех же движениях снизу полным-полно людей разных взглядов. Это знаете равносильно тому, чтобы утверждать мол «в Пандании живут одни Панданцы, но я почему-то там видел людей из Нашего полушария». Абсолютно идентично. И так в любой стране.

ЛК: Почему же вы тогда вступили в нее, раз

ваши взгляды противоположны? И не считаете ли вы, что за столь открытую и реакционную позицию вас могут попросту исключить из партии?

П: Абсолютно с вами не согласен. В нашей партии могут состоять люди абсолютно различных взглядов. А вступил я в нее из личного убеждения, что в стране нужно что-то менять. Ситуация была очень тяжкая. Мне всегда родители говорили, что против системы одному не справиться, в нее нужно втиснуться, тогда ты и добьешься своего. Вот как с машиной. Вы же не сможете сбавить ее скорость, когда она мчится на вас? А почему?

ЛК: Потому что я не нахожусь внутри.

П: Именно! Вас просто она собьет! Поэтому лучше будет попросить ее, чтобы она пустила вас внутрь, а там уже все зависит от вас.

ЛК: Не боитесь ли вы, что этим способом могут воспользоваться ваши враги?

П: Ну врагов у меня нет, есть только оппоненты. Может для кого-то я враг, не спорю. Но в нашей партии, как я уже сказал, много людей различных взглядов, совсем не свободомыслящих.

ЛК: Но ведь это противоречит ее концепции?

П: Наоборот, это чистое следование ей. Если бы наша партия была завязана на конкретной идеологической промывке и чистоте, она была бы уже не свободомыслящей, а антисвободомыслящей.

ЛК: Вы придерживаетесь, как вы выразились, своей «идеологической промывки», ведь вы много лет назад создали новое политическое учение, получившее название самобытность?

П: Да, и прямо следую ее курсу, при этом сочетая с той повесткой, что диктуют мне сотоварищи из партии. «Манифест об открытости миру» тому яркий пример.

ЛК: В чем сила?

П: В аппарате. Только государство, только верховная власть способна наводить и сохранять порядок.

ЛК: Ваша политическая карьера, насколько всем известно, началась с ресторанного бизнеса.

П: Да.

ЛК: Расскажите о нем подробнее. Как и с чего конкретно все началось?

П: Ой знаете, эта история настолько долгая и красочная, я даже не знаю, хватит ли у нас на нее времени.

ЛК: Нет, что вы. Времени у нас достаточно. Мы сегодня и позвали вас как раз за тем, чтобы тратить его нещадно. (Оба смеются.)