Борт № 1
Шрифт:
– Объявился мальчишка…
– Тот, что был послан в качестве проводника?
– Да. Хасан. Он около полудня вышел на наш блокпост.
– А где он сейчас? – заинтересованно спросил Кэп. – Можно мне с ним поговорить?
Сотрудник «Мухабарата» кивнул в сторону провала.
– Я велел привезти его в штаб, а уже оттуда через пещерные галереи доставить сюда.
– И что, он уже здесь?
– Хасан ждет внизу. Сказать, чтобы поднялся сюда?
– Нет, я сам к нему спущусь.
Салим, известив своего младшего напарника, спустился по канату в нижнюю пещеру. Мухабаратовец последовал
В просторной пещере кроме них еще трое: подросток лет тринадцати, парень, тот самый, что провел их небольшую группу в эти пещеры нынешней ночью, и один из спецназовцев из группы прикрытия. Парнишка, устроившись на каменном приступке, жадно обгрызал вареную цыплячью ногу; на коленях у него в развернутой вощеной бумаге – половина лепешки и два краснобоких яблока.
– Подождите в галерее, – сказал спецслужбист, адресуясь к своему сотруднику и парню по имени Фариз. – Да, там пока побудьте. – Он показал на один из двух проходов.
Подросток отложил недогрызенную куриную ляжку. Вытер руки о свое замызганное тряпье. Кэп присел рядом на низкий плоский камень. Мухабаратовец остался на своих двоих.
– Хасан, расскажи этому человеку, – сказал он, – что случилось этим утром в расщелине близ входа в ущелье.
Мальчишка повернул чумазое лицо к усевшемуся почти напротив рослому плечистому мужчине в маске.
– Ночью мы услышали звуки стрельбы.
– Они доносились оттуда, откуда вы сами пришли? – спросил Салим.
– Да, именно так.
– Что было дальше?
– На рассвете… уже было хорошо видно… нас догнали.
– Кто?
– Моджахеды. Их разведчики окликнули нас.
– Так.
– Трое… Они приказали всем лечь лицом вниз. Сказали, что убьют, если кто-то не послушается. Потом один остался, а двое вернулись…
– За остальными?
– Да. И я в этот момент… – Парень шмыгнул носом. – Я юркнул в ближайший лаз.
– Ты сбежал, Хасан, – суровым голосом сказал спецслужбист. – Оставил группу…
– Я узнал одного из моджахедов!
– Испугался?
Парень промолчал.
– А кого ты узнал, Хасан? – спросил Салим. – Кто этот человек?
– Телохранитель Малика.
– Это какого еще Малика? Уточни.
– Заместителя эмира, – понизив голос, сказал парень. – Помощника самого Мухаммеда аль-Джабара…
Кэп про себя хмыкнул. Малик. Это имя ему тоже о многом говорит. В одной из перехваченных и расшифрованных депеш, направленных в адрес некоего Лайона Джексона, названы имена троих местных деятелей вооруженной оппозиции. А именно, командующего «Армией джихада» Мухаммед аль-Джабара, его сына Карима и его племянника Малика.
Кстати, этот Малик – бывший офицер местных ВВС, прошедший стажировку во Франции. Какое-то время назад – неожиданно для многих сослуживцев и своего руководства – он перешел в стан врага и теперь, согласно имеющимся агентурным сведениям, является ближайшим помощником самого Мухаммеда аль-Джабара.
– Ты узнал, значит, одного из его бойцов?
– Да, его телохранителя…
– А где ты его видел? Ты с ним что, знаком, Хасан?
– Я состоял при кухне. Колол дрова, кипятил воду в чанах… Однажды наш повар приготовил несвежую пищу. У многих были проблемы с желудком…
– И во что это вылилось?
– Повара
– В смысле?
– Копать траншеи. Хоронить убитых.
– Понятно.
– Работа была тяжелая. Ну а потом я сбежал. – Парень посмотрел на мухабаратовца. – Я вам об этом рассказывал.
Кэп покачал головой. У этого парнишки отец служил в управлении вилайета по линии «Мухабарата». Но не в этой провинции, не в Дамаске, и не в Ярмуде тем более, а в Хомсе. В Ярмуде, где базируется большая часть отрядов «Армии джихада», парня никто не знает. Таких, как этот Хасан, сирот или полусирот и просто потерявшихся, не знающих, где находятся их родители, живы ли они, нынче полно в этой несчастной стране. Парнишка выполнял задание той самой конторы, в которой прежде служил его отец. Эдакий местный Валя Котик. Здесь многие, надо сказать, ведут собственную войну. Даже такие подростки, как этот шкет. Кто-то мстит за убитых братьев или родителей. Кто-то прибивается к отрядам «шабиха» или к армейцам. И даже если сами не воюют, не участвуют напрямую в боевых действиях – таким сосункам оружие все же не выдают, – то помогают по хозяйству или, как этот парнишка, служат лазутчиками и связными.
– И что было дальше, Хасан? – продолжил расспросы Салим. – Или ты больше ничего не видел и не слышал?
– Я спрятался в одну из нор. Сначала слышал только голоса… Они, кстати, остановились именно в этом месте. Туда вскоре пришли еще несколько моджахедов.
– О чем они говорили?
– Допрашивали этих четверых. Кто, откуда, куда идут.
– Так…
– Потом я по расщелине переполз уже в другое место. Оттуда, из этого укрытия, я их разговоры уже не мог слышать… Зато я смог их всех получше разглядеть.
– Узнал еще кого нибудь из этой компании?
– Да, узнал. – Парнишка сглотнул. – Там был сам Малик!
– Вот как? Помощник эмира? Уверен, что это был именно он?
– Конечно, я ведь его не раз видел в Ярмуде.
– Что еще имеешь сказать?
– Малик ранен! Ну, не так чтобы сильно. Эта женщина, Лаура, она там перевязала ему раненую ногу. Они в том месте пробыли довольно долго, больше часа.
«Вот с чем связана задержка, – подумал Кэп. – Шаманова делала ему перевязку…» И еще он подумал о том, что Шаманова, она же Лаура Мартенс, была ознакомлена с материалом, который у мухабаратовцев накоплен на лидеров «Армии джихада». В том числе и на этого Малика. То-то был для Светланы сюрприз – встретиться с этим человеком нос к носу на подходе к ущелью.
– Другие раненые в этом отряде были? – спросил Салим.
– Нет, не видел.
– А почему связали журналиста?
– Жана? Не знаю…
– Его били? Пытали?
– Они кричали на него. Но, кажется, не били.
– А на женщину тоже кричали?
– Сначала – да. Но когда Лаура сказала, что она врач, они даже обрадовались…
– Из-за раненого?
– Да, конечно.
– Но ведь журналиста зачем-то связали? Как думаешь, почему они это сделали?
– Ну… я видел, как ему руки сзади связывали. А потом уложили на землю… Но из-за чего, этого не знаю.