Борт 618
Шрифт:
Лиза поежилась.
— Нет… — не в силах справиться с внутренним ознобом ответила она.
— На улицах воцарился ад… — ответил за нее Сэм. — Скажи, чего можно было ждать от нас, детей, проживших не один десяток жизней там, в выдуманных мирах, среди головокружительных приключений? Ты ведь должна понимать, что подавляющая часть виртуальных развлечений построена отнюдь не на человеколюбии… Только потом, много лет спустя, я смог хоть как-то оценить все эти «ходилки», «стрелялки», игры в Первую и Вторую Галактические войны… Наша психика оказалась изувеченной, и детям, вышедшим на улицу, на самом деле было невдомек,
Лиза, напряженно слушавшая его рассказ, побледнела.
— Как выяснилось, мы совсем не умели жить… — Голос Сэма дрогнул. Вспомнив наконец про пустые бокалы, он взял бутылку и наполнил их.
Лиза протянула руку. Сэм передал ей бокал, и их пальцы случайно встретились.
Пальцы Лизы были холодными, они едва заметно дрожали, и эта дрожь, словно ток, передалась Сэму… Он удивленно вскинул взгляд на нее, и теперь встретились их глаза.
Лиза не смогла выдержать молчаливого соприкосновения душ.
Озноб, едва ли ощутимый до этой секунды, внезапно объял ее тело, и она… она растерялась.
Ее бледные щеки вспыхнули, отражая царящее в душе смятение, она не понимала, что происходит. Время, как и тогда, на злополучной поляне в городском сквере, внезапно застыло, словно сама Вселенная давала им обоим шанс еще острее почувствовать друг друга…
Первой этого внезапного испытания не выдержала Лиза.
Она просто испугалась, что сейчас вообще перестанет владеть собой, и потому невольным движением потянула бокал к себе, пока ее пальцы не выскользнули из его руки…
— Поэтому… Поэтому ты и помог мне, Сэм?..
Ее голос был прерывистым, вопрос, вероятно, был задан в этот миг совсем не к месту, но разум уже не играл той роли, что секунду назад. Чувство, полыхнувшее в душе, оттеснило рассудок на задний план.
— У меня свой взгляд на справедливость, — ответил ей Сэм, наконец расслабившись. — Я не привык доверять тому, что на Кассии именуется термином «закон». К тому же, — добавил он, делая маленький глоток и глядя на Лизу поверх искрящегося хрусталя, — в тебе есть одна странность, проигнорировать которую я не мог.
— Какая? — мгновенно напряглась Лиза. Сэм вдруг отрицательно качнул головой.
— Я не хотел бы говорить об этом сегодня. Я еще не разобрался во всех обстоятельствах твоего дела. Можно мы обсудим это завтра?
Лиза не понимала, о чем он говорит, и тревога вдруг вернулась, с новой силой охватывая ее…
Заметив замешательство Лизы, Сэм истолковал его по-своему.
— Здесь тебе ничего не грозит, — спокойно заверил он. — Муниципальная служба безопасности не знает о твоем местонахождении. Машину, на которой ты приехала, Лайт отогнал на другой конец города и стер все данные из ее бортового компьютера. Датчиков на тебе нет, в этом можешь не сомневаться, а остальное не стоит сейчас того, чтобы говорить об этом. Ты в полной безопасности, поверь.
Лиза заставила себя согласно кивнуть, хотя тревога от этого не улеглась, наоборот, она стала острее, болезненнее. Смена чувств оказалась внезапной,
Лиза не могла не задать себе эти вопросы, но тут же внутренне смутилась. Подозревать всех и вся в злом умысле, даже тех, кто искренне пытался тебе помочь, — это уже было ненормально и смахивало на паранойю…
— Извини, Сэм… — произнесла она, обуздав наконец бурю противоречивых чувств. — Расскажи мне еще о себе, пожалуйста.
Его лицо, в этот момент просто задумчивое, помрачнело.
— Да что рассказывать… — попытался он уйти от болезненной темы, но Лиза настаивала:
— О себе. Что было дальше с тобой, с твоей сестрой?
— Сестру убили… — скупо ответил он. — А я выжил, как видишь.
— Убили?! — вздрогнула она.
— Да. После обвала виртуальной Сети на улицах нашего района то и дело вспыхивали драки. Молодежь, которая до этого по большей части сидела дома, вдруг разом повалила на улицы. Мы пытались понять, что произошло, нам хотелось вернуться назад, но компьютерные терминалы в наших квартирах оставались по-прежнему мертвы. Те из нас, кто оказался послабее, просто обезумел. Ломало, конечно, всех: одно дело вынужденно покидать виртуалку в период родительских выходных, а другое — осознать, что твой мир погиб навсегда и к нему уже нет возврата… Мной в те дни владело такое же черное, безысходное отчаяние, как всеми остальными. Мы не умели тогда облекать свои чувства в правильные формулировки, но нас на самом деле ломало… корежило. Надежда на возвращение прежней жизни угасала с каждым днем. Становилось ясно, что погибли сами компьютеры, — сбой произошел не только у нас, глобальная катастрофа уже отразилась на сетевых терминалах всего города.
Сэм поворошил подернутые пеплом уголья.
— Наша беда заключалась в том, что в богатых, фешенебельных районах города спустя неделю уже полным ходом шли срочные восстановительные работы, — пояснил он, — а у нас, в кварталах бедноты, никто и не чесался по этому поводу. Старые городские власти, которым как раз принадлежала идея массовой виртуализации обучения и досуга, давно уже сменились иными чиновниками, которые не спешили вкладывать миллионы кредитов из городского бюджета в восстановление компьютерной Сети бедных кварталов, потому что наши дома уже давно превратились из объектов образцовой показухи в самые натуральные трущобы…
Сэм оставил в покое горячую золу и залпом допил содержимое своего бокала.
— Все это закончилось массовыми беспорядками молодежи, которые потом пресса окрестила виртуальным бунтом. Нас, тех, кто выжил после двух дней безумных побоищ, распихали по исправительным учреждениям и психушкам, а о проблеме предпочли забыть, похоронить ее под гладкими, обкатанными формулировками.
Лиза слушала его, едва веря своим ушам. Разве мог этот теплый, приветливый мир быть таким жестоким к родившимся в нем детям?