Борт 618
Шрифт:
Через минуту крошево выбитого стекла хрустнуло под ее ногами. Перебравшись через широкий подоконник, Лиза перешагнула с него на подножку флаера, который покачивался на огромной высоте.
Ей снова хотелось плакать… Навзрыд.
Глава 7
Она все же дала волю слезам. Вокруг не было ни души. Старые вековые деревья возвышались со всех сторон, окружая поляну сумеречной колоннадой. Их
Приближалась гроза, вот почему лес притих.
Лиза попала на эту поляну не по воздуху, а по проселку. Некоторое время назад, оставив позади окраинные кварталы города, она опустила машину на ровный, широкий участок федеральной автострады. Автоматика флаера, оценив качество дорожного покрытия, самостоятельно втянула в корпус выступы скошенных крыльев, вместо которых из днища выдвинулись колеса с забранными в специальные кожухи элементами подвески.
Вогнутый полумесяц аэроштурвала тихо пискнул, видоизменяясь в обыкновенный руль.
Колеса мягко приняли на себя вес машины, и она, набирая скорость, рванулась по прямому, как стрела, автобану.
Лиза не знала, куда и зачем гонит похищенный «Гард».
Бывают минуты, когда сознание заходит в тупик и в душе остается лишь отчаяние, черное и вязкое, как деготь…
Не отпуская руль, она одной рукой залезла в вещевой ящик, расположенный правее приборной панели. Рука наткнулась на какие-то бумаги, затем, прощупав пальцами всю глубину «бардачка», она наконец нашарила твердый прямоугольник сигаретной пачки.
Вытащив руку, Лиза посмотрела на название.
«Элгор». Эти сигареты курил Сэм…
Ее вдруг начала душить нестерпимая обида, усугубленная к тому же острым чувством вины.
Она представила Сэма, который сейчас наверняка выслушивает вернувшегося на своих двоих Лайта. Лайт, вероятно, оправдывается, прижимая к распухшей коже на виске маленький пакетик со льдом…
Дура… Чертова дура…
Непрошеная слеза горячим зигзагом скользнула по щеке, а ветер, ворвавшийся в салон через опущенное стекло, почти мгновенно высушил ее след.
Не все люди вокруг такие негодяи, как тебе кажется… — всплыли б ее памяти слова Кригана. Лиза понимала, что запуталась в своих чувствах, но теперь ей должно было стать все равно. Черта невозвращения уже пройдена. Запоздалое понимание того, что Сэм оказался намного сложнее, тоньше того примитивного ярлыка, который мысленно прилепила ему Лиза, уже ничего не меняло в сиюминутном раскладе сил и чувств.
Наступало обыкновенное бессилие, когда кажется, что обстоятельства сломили тебя и теперь остается лишь опустить руки и отдаться черному водовороту неподконтрольных событий…
Может быть, вернуться к Сэму?.. Рассказать ему все?.. Ведь действительно, он не мог не знать, что я искусственное создание… Он
Только теперь, замкнув круг внутреннего психологического ада, Лиза поняла, почему он делал это. Сэм был и оставался загадкой, но в этом Лиза поняла его.
Юноша, чьи чувства воспитывались в мире нереального…
Лиза вдруг вспомнила ту женщину-дройда, которая так поразила ее при первом посещении «Старого Железа», и с убийственной для себя ясностью поняла, что Сэм, вероятно, был единственным человеком на планете, а быть может, и во всех обитаемых мирах, кто действительно мог полюбить ее такой, какова она есть…
Он сам был оттуда — из мира чистых грез и холодных машин.
Его не могли шокировать открывшиеся в ее ране сервоприводы. Он был способен сострадать не только людям, но и их подобиям, вот что она упустила в Сэме…
Расстроенная и раздавленная, Лиза свернула с трассы на неприметный проселок, который, серым языком гравийного покрытия сползал в лес.
Проехав несколько километров, она остановилась на этой поляне, и вот теперь, запрокинув голову, смотрела на чернеющий фронт грозы, безуспешно пытаясь остановить жгучие непрошеные слезы.
Так горько было на душе… Так горько, что забывалась даже собственная нечеловечность, потому что ее чувства остались при ней… Никто не мог отнять у Лизы ни этой горечи, ни слез… Они принадлежали ей, в них не было ничего от навязанной воли Генератора Мозговых Импульсов.
Она хотела одного — вспомнить. Вспомнить, кем была до той поры, когда однажды очнулась от своего небытия в несвежей Сережиной постели…
Гроза надвигалась. Свинцовые облака уже укрыли горизонт, слизнув своей чернью краски заката, и первые крупные капли ударили в пыльное лобовое, стекло машины, разлетаясь по нему редкими брызгами-звездочками.
Дождь…
Сознание вдруг крутанулось в черном омуте неожиданных воспоминаний и…
…
Это был дождь…
Крупный, проливной дождь, который хлестал косыми струями, вспенивая лужи.
— Первый, пошел! — Сквозь треск помех несущей частоты, на которую вторглась гроза, голос взводного казался чужым, злым и далеким.
Лиза вскочила с раскисшей земли, по которой бежали мутные потоки воды, и рванулась к ближайшему обветшалому зданию, возвышавшемуся на краю поселка унылой серой массой.
Вода рушилась с хмурых небес, крупные капли с отчетливым звуком барабанили по бронепластинам скафандра, стекали по забралу гермошлема змеящимися струйками… Видимость была отвратительной, а термальная оптика, которая каждые десять секунд автоматически включалась ровно на один миг, дела па мир вокруг еще более зловещим и таинственным, высвечивая на фоне зеленоватой мути яркие тепловые контуры зданий.
Внешние микрофоны передавали чавканье раскисшей от дождя почвы, монотонный шум дождя да тонкое подвывание сервоприводов скафандра, которые помогали мускулам, позволяя бойцу бежать, несмотря на два центнера навешанной на него брони и экипировки.