Борт 618
Шрифт:
— Расчехляй орудия! — закричал он Лизе, которая внезапно застыла в оцепенении, пораженная в самое сердце простой и логичной, мгновенно промелькнувшей в мозгу догадкой, схожей по своей внезапности с озарением, четко объясняющим тактику насекомоподобных бойцов.
— Лайт! — Она схватила его за руку. — Лайт, послушай меня!
— Ну? — Он резко обернулся, зло сверкнув на Лизу глазами. — Я же сказал — к орудию! Лезь в башенный модуль, твою мать!
События вдруг приняли ту стремительность, которая не предполагает осмысления ситуации — лишь действие, грубое, инстинктивное
— Нет, Лайт, мы не должны их убивать! Послушай же меня! — Лиза уже даже не кричала, она визжала ему в лицо, пытаясь достучаться до затуманенного ненавистью разума. — Ты хочешь спасти Сэма?! Я знаю, как это сделать!
Последняя фраза возымела большее действие, чем весь остальной крик. Очевидно, ее смысл дошел-таки до сознания Лайта.
— Мы не можем ему помочь! — обернувшись к Лизе, зло ответил он.
— Я знаю. Но они могут! — Лиза указала на работающий обзорный экран в отсеке управления БМК, на котором было отчетливо видно, как из глубины леса короткими перебежками двигается цепь инсектов в сопровождении двух точно таких же бронемашин. Очевидно, это была вторая группа прочесывания, которая шла параллельно первой и, заслышав звуки боя, повернула в сторону лесной прогалины.
— Они не берут пленных. Они убивают все, что движется! — хрипло возразил Лайт, не понимая и, вероятно, не желая понимать, куда она клонит.
— Я знаю! Я сама погибла на этой чертовой планете! Погибла! Слышишь?! — Лиза была в отчаянии, она не знала, как донести до сознания Лайта смысл промелькнувшей в ее голове догадки. — Лайт; я молю тебя, поверь! Мы спасем Сэма! Меня убили тут, и вот смотри, — она протянула к нему руки с бледными растопыренными пальцами, — смотри я живая, я дышу, я…
Лайт жестом перебил ее, осознав наконец, что еще секунда — и у Лизы начнется обыкновенная истерика.
— Что мы, по-твоему, должны сделать? — спросил он, неотрывно косясь в сторону обзорного экрана.
Лиза никогда не верила в бога, но сейчас она готова была сделать это, горячо возблагодарив создателя за несколько секунд трезвомыслия, которые были дарованы ей…
— Нужно, чтобы они увязались за нами! — воскликнула она, твердо глядя в льдистые, полные недоверия глаза Лайта. — Нужно вывести их на поляну, к сторожке, так, чтобы они обязательно наткнулись на Сэма, — горячо убеждала Лиза, интуитивно чувствуя свою правоту. — Они всегда подбирают раненых, я знаю! — Лиза предпочла умолчать, что они делают с ними далее, но сейчас, по ее мнению, это было абсолютно неважно, — ведь грань между жизнью и смертью можно перейти лишь однажды, и если они не помогут сейчас Сэму тем или иным способом остаться в живых, то его личность навсегда исчезнет. — Пойми, ни ему, ни нам терять уже нечего!.. — воскликнула Лиза.
Глаза Лайта потемнели, зрачки сузились, стали колючими и злыми. Видно, в его душе сейчас шла борьба между рассудком и чувствами, между привязанностью к Сэму и недоверием к Лизе, между желанием помочь другу и невозможностью сделать это собственными силами.
— Хорошо… — Лайту понадобилось не так много времени, чтобы признать удручающую справедливость ее слов.
Не говоря больше ни слова, он кинулся по узкому проходу десантного отсека к креслу механика-водителя.
Лиза, на бледных щеках которой горел лихорадочный румянец, так же молча полезла в тесную кабинку башенного орудия БМК.
— Кружи по поляне, пока мы не убедимся, что они нашли Сэма! — произнесла она, надевая на голову тонкий обруч внутреннего коммуникатора с крохотным микрофоном на дрожащей дуге. Пальцы Лизы уже сновали по сенсорам активации орудийного комплекса.
— Держись… — буркнул в ответ коммуникатор голосом Лайта.
Через секунду огромная, тупоносая бронемашина, покоящаяся на шестнадцати чудовищных, ребристых колесах, взревела двигателем и попятилась, задом преодолевая резкий подъем колеи.
Ее башенное орудие повернулось, и звонкая, оглушительная очередь автоматической пушки порвала зловещую тишину притихшего леса.
Снаряды веером хлестнули по броне выдвигающейся БМК противника, но частые сполохи разрывов не причинили многотонной машине особого вреда: Лиза стреляла с таким расчетом, чтобы только разозлить, расшевелить вяло наступающих инсектов.
Похоже, что это удалось. Когда бронемашина, управляемая Лайтом, выскочила на поляну и, подпрыгивая на ухабах, понеслась к покосившейся сторожке, ей вслед уже неслись, выбивая черно-оранжевые фонтаны земли, прицельные очереди ответного залпа.
Через два часа, оторвавшись от преследования, они выкатились наконец из леса на широкий, прямой, как стрела, участок старой асфальтированной дороги.
Скрипнув тормозами, БМК покачнулась на подвеске и остановилась.
Лайт, выбравшись через люк, спрыгнул, на теплый, растрескавшийся асфальт. Несколько секунд он стоял, подставив разгоряченное лицо ветру, а затем, сплюнув, пошел вдоль борта БМК, считая свежие выщербины от попадания мелкокалиберных снарядов и критически осматривая огромные, литые ребристые колеса, щедро нашпигованные осколками.
Вслед за Лайтом из раскаленного нутра бронемашины выбралась Лиза. Ее лицо было серым, как скверная оберточная бумага. Отойдя в сторону, она присела на обочину, невидящим взором уставившись куда-то вдаль.
Лайт, обойдя машину, подошел к ней и сел рядом.
Некоторое время они молчали. Потом Лиза искоса, посмотрела на него и спросила:
— Ты точно видел?
Он утвердительно кивнул:
— Да. Они вынесли его из сторожки и поволокли к бронемашине. Но не понимаю, с чего это вдруг они станут оказывать Сэму помощь? — Он повернул голову и испытующе посмотрел на Лизу. — Тебе не кажется, что настало время поговорить? — мрачно спросил он.
Лиза кивнула, соглашаясь. На душе было пусто и мерзко. Оттуда опять вымели все, оставив лишь боль, дикую, ни с чем не сравнимую боль…