Босиком до небес
Шрифт:
Так произошла встреча Александры и Хасана, и был он вовсе не черкес, а дагестанец из горного селения.
– Меня зовут Хасан, – представился он первым.
– А меня – Саша, Александра значит, – ответила девушка после небольшого замешательства.
– Царское имя у тебя, – сказал Хасан.
Её поразила сила его взгляда и выразительность в словах. Беспокойство ушло, и они немного поговорили. Он поинтересовался, почему её семья в затруднительном положении. После рассказа Саши Хасан в очередной раз почувствовал всем своим существом, что наступает иное время, и предчувствия его не обманули. Встречу с Сашей
– Ты возьми это с собой, а колечко оставь себе, – сказал Хасан Саше, поняв её искренность.
Странное расположение этого человека пробудило чувство уважения к нему у Саши.
– Ну как же, ведь Вы никому не даёте спуску.
– Время сейчас действительно меняется и наша встреча – предзнаменование свыше. Оставь мне адрес твоего дома, и я приду к вам как добрый знакомый, – сказал Хасан, нарушая прежние свои правила.
Саша зачем-то откликнулась на предложение Хасана ещё раз увидеться и сказала место своего проживания.
– Совсем стемнело… – сказал Хасан, – садись на моего коня и мешочки возьми, а я поведу его за узду.
Саша повиновалась. Когда Хасан помогал ей расположиться в седле, она почувствовала силу его рук, и странное волнение пробежало по всему её телу. Хасан вывел Сашу к пригороду и у её дома попрощался с ней.
На следующий день в доме Саши был настоящий пир, из овощей наготовили еды. Семья ожила.
– Вот только мужчины в доме не хватает, – сказала мама, – совсем в упадок приходит хозяйство.
Работники из родного дома Саши все разбежались после ареста отца, и теперь её семья проживала, постепенно продавая фамильные ценности. Посмотрев вновь на колечко, висящее теперь на цепочке, окаймляющей её шею, Саша подумала о Хасане, и сердечко её участило пульс, пронзающий приливом энергии всё её тело. При мыслях о Хасане ей становилось безмятежно и спокойно. Саша не понимала, что всё это время продолжала вспоминать встречу с человеком в поле.
Хасан всю ночь не мог сомкнуть глаз. Человек он очень дисциплинированный, живущий по строгому режиму, вдруг испытывает чувство бессонницы. Жены нет, будущее смутно, в стране перемены, что дальше…
– Увидим, что увидим, – подумал он, – надо к этой девушке Александре идти, познакомиться с семьёй. Может и вправду отклик сердца к этой неверной, исповедующей другую религию, не случаен. Посмотрим, новый день – новые заботы.
Однако сила, заставляющая его вновь и вновь вспоминать лицо, глаза и грациозный стан этой Саши, местной девушки, не давала ему покоя. Хасан осознавал теперь, что влияние этой встречи сильно меняет его восприятие теперешней действительности. Он как будто прозрел. Выполняя ежедневно обязанность надсмотра за имением, он не замечал ритма жизни за пределами этих земель. Новое чувство с устремленностью в завтрашний день успокоило его, и он не заметил, как провалился в сон.
Сон Хасана
Хасану снился один и тот же сон, события его юности.
– Там, где-то в горах, есть древняя дорога, через перевалы можно попасть в Грузию Тифлисскую губернию Российской империи, – сказал Хасан своему побратиму, другу детства, показывая рукой вперед, – в селении жизнь монотонна, может, покажешь мне Керим,
– Я слышал от отца, что раньше они делали набеги через перевал, и мне кажется, я знаю, как пройти туда.
Это было их первое серьёзное предприятие, не считая стычек в виде драк с враждующим семейством.
– Давай, Керим, сходим за перевал. Может красавиц выкрадем для себя в жёны, – предложил Хасан шутя.
Керим был смел и предан по-братски. Не усмотрев шутливого тона в словах Хасана, он сказал, что собираться будут два дня и на третий отправятся в путь.
– Что нам целыми днями барашек только пасти что ли? – встрепенулся Хасан.
– И вправду пойдём. Родителям скажем, что в горы идём за диким луком, – согласился друг.
На том и поладили. Незаметно для домочадцев Хасан запасался лавашем и сыром, экономил на том, что брал с собой на пастбище. Дедовский нож он носил теперь на поясе, как подобает взрослому мужчине. Хасан был полон сил и желаний познавать другой мир. Кровь предков играла в нём. Испокон веков жители его села делали военные набеги на соседние поселения других народов и возвращались с богатыми трофеями. Случалось, что приводили с собой из походов и новых жён.
В условленном месте начинается тропа в селение. Поднимается она вверх на тысячи метров, и чужак вряд ли пройдёт по тропе. Существование ловушек и изгибов над пропастью знают только местные, и проникнуть чужакам в их селение под самыми небесами невозможно. Рассказывать о тропе или говорить о расположении селения с чужаками строго запрещалось. Это было табу, усвоенное с молоком матери каждым жителем. От всех этих установленных жителями правил их место пребывания было недоступно для других народов. Все обычаи строго соблюдались, и нарушение устоев подвергало смертельной опасности всех жителей. Знал об этом и Хасан. Ходить за перевал тоже было нельзя, но смекалка и порыв двух верных друзей неудержимо толкали их на поход за перевал. Узнать другие горные долины – это мечта с детства каждого мальчишки горца. Без необходимости этого делать нельзя, знал каждый с рождения, но Хасан с Керимом отличались от сверстников своей отвагой и заносчивостью. Разве удивительно, что они отправились в это путешествие? Теперь уже нет. Произошло то, что должно было произойти.
Прокричали петушки то там, то здесь во дворах селения, и Хасан с Керимом тронулись в путь. Что ждёт впереди этих двух смельчаков? Знание Аллаха неведомо смертным. Далеко засветло, ещё в полутьме, Хасан, проснувшись, направился во двор. Взял верёвку, мешок с лавашем и сыром, спички, соль и немного вяленого бараньего мяса – деликатес горцев. Керим ждал в условленном месте без мешка.
– Что случилось? – спросил Хасан. – Ты совсем не подготовился, ведь может быть, много дней пути нам предстоит.
– Отец догадался, что я что-то затеваю, и запретил мне три дня выходить за пределы дома. Ты же знаешь, мой отец Салих очень мудр и проницателен, – сказал Керим.
– Все в селении знают, что твоей отец Салих умеет предвидеть и знает истину, которая неведома другим. Ну что тогда? Воля отца – закон! – сказал Хасан.
– Ты мой побратим и я пойду с тобой, как решил тогда.
– Зачем? Ты же знаешь, ослушавшийся отца сын может быть изгнан из родительского дома.
– Я уже могу отвечать за себя сам и иду с тобой за перевал.