Босс скучает

Тэя Татьяна

— Ань, ты что-то сказала?

— Какой красавчик, я сказала, нам сегодня достался, — хихикает она. — Знаешь, первый раз его вижу, хотя к методистам на кафедру регулярно захаживаю. Боже, у нас каждый год молодые аспиранты что-то вести будут? Я ж уже в предвкушении.

Аня у нас ещё и почётная староста. Роль непростая, очень ответственная и нежелательная для большинства студентов досталась ей в прошлом году случайным жребием, но Аня смирилась и приготовилась нести сей крест до конца обучения.

— Красавчик? — бормочу единственное,

что запомнила из её речи, и поворачиваюсь, выпуская Германа из вида.

Понимаю, что Аня шутит, но почему-то становится неприятно. Хочется в ответ бросить какую-то гадость, и я уже думаю, а не прикусить ли язык на всякий случай, пока он ничего лишнего не сболтнул.

Видимо, моё выражение лица совсем не такое, каким его ожидает увидеть Аня, потому что она, приподнимая левую бровь интересуется:

— Ты чего так скуксилась, Варь?

— Скуксилась?

Я накрываю горящие щёки ладонями, будто могу стереть шокировано недовольную мину с лица. Удивлена я по понятным соображениям, ну а отсутствие радости — из-за комментария Ани. Если уж она назвала его красавчиком, что среди наших остальных девочек сотворится?

Перемещаю взгляд на группу местных звёзд, а те уже шушукаются. Лиля вон сидит, откинувшись на спинку и раскинув свои руки-крылья по сторонам, и глазами стреляет, ну ещё и грудь выдвинулась вперёд на несколько сантиметров, а там есть что демонстрировать.

С задних рядов до меня долетает чей-то восторженный отзыв: похоже, пара не будет такой уж скучной…

— Что там у нас за тема, ты говорила? — снова оживает под боком подруга. — Риски? Ммм… вероятно, желающих рискнуть будет много.

Это всё, конечно, пустое. Молодые специалисты у нас просто непробиваемые. В прошлом году на стартапах тоже был ажиотаж, но быстро поутих, когда преподаватель всех чрезмерно активных аккуратно осадил. Уверена, что и Герман всем всё популярно объяснит, но это не значит, что они не будут пытаться. Просто так, ради спортивного интереса. Второй курс вроде, а мозгов, как у детей из средней школы.

Чуть ли не стону в голос. Это что, и есть то самое объединение университетов, о котором Герман говорил? Почему он вдруг оказался преподавателем, читающим лекции на моём потоке? А мне почему ничего не сказал? Точно не потому, что хотел сделать сюрприз. Он, видимо, и сам не в курсе, что я в этой группе. Что ж недолго ему пребывать в неведении.

Краем глаза смотрю, как Герман поглядывает на часы, проверяя, сколько до начала пары и можно ли уже всех приветствовать. С экрана телефона его взгляд перемещается на ряды и скользит выше — первый, второй и… третий. На котором сижу я и во все глаза пялюсь на него. На Германе тёмные джинсы и футболка с длинным рукавом, да и сам он выглядит как студент, скорее, а не лектор. Какой там к чёрту анализ рисков, а? Я сама очень рискую.

Особенно сильно, когда наши взгляды встречаются. В его глазах мелькает узнавание и удивление. Да, похоже, он такого

тоже не ожидал. По тому, как горят щёки, я понимаю, что сижу красная, как рак. Чувствую, будто нас связывает маленькая тайна. Секрет, о котором никто из присутствующих не знает. От этой мысли я улыбаюсь Герману, а Герман в ответ… нет, не улыбается. Стоит со странным видом, а в голове будто кипит огромная работа. Его губы плотно сжаты, а взгляд продолжает осмотр зала, потом снова возвращается ко мне.

Посылаю ему целый вал удивления, он слегка пожимает плечами и приподнятым краем губ даёт понять, что всё в порядке. Вот это уже больше похоже на моего Германа.

А чего это он так напрягся в первый раз? Неужели думал, что брошусь ему на шею, как какая-то восторженная поклонница. Или усядусь на стол, обведу сокурсниц взглядом и заявлю: это мой парень, знаете ли, — и многозначительно добавлю: — так что…

Знает же, что я не из таких. Я умею держать себя в руках. Иногда…

Приходится уронить лоб на сложенные ладони и резко вскинуть голову, когда Герман снова заговаривает и в аудитории становится тихо.

Поначалу его слова не до конца доходят до меня, я сбиваюсь и путаюсь. Вместо того чтобы настроиться и слушать, я шпионю за сокурсницами, выискиваю, кто ещё, кроме Лили, проявляет к Герману интерес. Потом убеждаю себя, что ревновать в данном случае — очень смешно и нелепо, и каким-то чудом включаюсь в процесс.

Герман не просто отчитывает лекцию, он рассказывает с увлечением. Где уместно, разбавляя юмором, где надо — сыпет фактами и цифрами. Всегда понимала, что он — прекрасный рассказчик, теперь осознаю, что завладеть вниманием аудитории ему удаётся без особого труда.

Пара пролетает незаметно, и все радостные, что на сегодня всё, быстро прощаясь, собираются к выходу.

— Ань, ты иди, у меня ещё дела есть, — бормочу, кидая вещи в сумку.

— Какие дела?

— Ну, дела… разные. В библиотеку вот надо, продлить книги.

— Так давай я с тобой схожу, потом можно…

— Не, я лучше одна, там ещё кое-что надо… ну, вот, времени много займёт.

— А-а-а, — понимающе тянет она, — ну потом расскажешь.

— Ага.

Не знаю, что Анька себе там напридумывала, потом разберусь, но мне это на руку.

— Пойдём, Серёженька, — она берёт под руку зависшего у нашего стола Мелёхина и ведёт его к выходу и многозначительно добавляет: — У Вари дела.

Я сижу за столом и наблюдаю, как Герман не торопится покидать лекционный зал. Тянет время, как и я, собирается крайне медленно и прощается с каждым, кто решает поблагодарить его за лекцию, а таковые находятся. Обычно меня не раздражает, когда сокурсники задерживают преподавателя бесконечными вопросами о содержании курса, порядке сдачи зачёта и рекомендуемой литературе. Только сегодня, вот серьёзно, всех хочется порвать или порезать на мелкие квадратики.