Шрифт:
Часики-то тикают.
Тик-так. Стрелка моей жизни передвинулась на следующее деление.
Мне 10. Имею отменное зрение – всё вижу в ярких красках. Только Митька из соседнего подъезда омрачает жизнь, закидывая снежками по дороге в школу. Тик-так.
Запах детства
Время летних каникул. Деревенские будни сливаются в один праздничный миг. Начало июня разукрашено зеленью и бурным цветением. Солнечный луч пробивается через щёлку между полотнами штор. Настойчивый запах безжалостно будит. Потягиваюсь. Охапка пионов красуется в вазе на прикроватной
Шторы раздвинуты. Комната становится яркой и расширяется. Ловко втискиваюсь в платье с пышным низом и крылышками. Банты отменяются – я и так слишком нарядная. Благоухание цветов вперемешку с ощущением полного счастья прячется в складках одежды, чтобы сохранить особенный день подольше.
Выходим с папой на улицу, захватив фотоаппарат «Зенит». Запечатлеть именинницу оказывается непростым занятием. Настроение игривое: хохочу, верчусь и корчу гримасы. А я почему-то должна стоять спокойно и смотреть в объектив. Странно всё это, но приходится повиноваться.
День завершается. Пуховая подушка и разглядывание ковра на стене. Его орнамент хранит выдуманные сказки. Веки слипаются. И сквозь сон продолжаю слышать едва уловимые пионовые нотки.
– – —
– Чай-чай-выручай! – крики о помощи разлетаются по округе. Отражаются от стен сарая, гаража, и круговорот детской радости не отпускает попавших внутрь игры. Оголтелая детвора носится по лужайке возле дома. Глаза излучают счастье. Знать бы тогда, что это состояние и есть счастье.
Темнеет: пора расходиться по домам. Довольная, уставшая бегу в объятья дедушки. Ему далеко за 70. Забираюсь на его колени, лишенные мягкости. Прижимаюсь, пытаясь отдышаться. Фонарь освещает место нашей вечерней трапезы. Рассаживаемся за круглым столом друг напротив друга. Чай разлит по высоким бокалам. Сухарница полна баранок и различных печенек. В саду под старой яблоней под жужжание мошкары, слетевшей на наш огонёк, заводится разговор. Дедушка – знатный рассказчик. Каждый день находит новую историю. Про детство без родителей, про опыт подмастерья в далёком Питере, женитьбу, военное время, возвращение к мирной жизни.
Ромашковый, с мятой, чёрный с молоком – разнообразим чайную традицию. И дополняем беседы уютом и теплом. Дедушки давно нет. Травяной чай уступил место зелёному, собранному на далёких плантациях. Но разговоры по душам при приглушённом свете бра остались. Как неотъемлемая часть гармонии семьи.
– – —
Я садовником родился,
Не на шутку рассердился,
Все цветы мне надоели,
Кроме…
Грубый тёмно-серый фартук, выпрошенный у дедушки, надет на восьмилетнего ведущего. Считалочка выбрала Колю. Петля фартука топорщится за шеей, подол касается земли, а длиннющие завязки обняли его дважды. Малышня галдит в распределении имён:
– Пион.
– Гладиолус.
– Роза…
Скромница Лина смущённо произносит «влюблена» в ответ на «что с тобой?». Ребята гогочут. Наивность и воздушность. Наигравшись вдоволь, бегут на песчаную косу реки. Брызги прогревшейся на солнце воды, сверкающие
Насыщенность детского летнего дня зашкаливает. Он практически бесконечен по вместимости событий. Не имея особого плана, успевается многое. Добравшись до кровати в двенадцатом часу ночи, тело чувствует сладостную усталость. Глаза смыкаются. Есть только мгновение, чтобы прошедшие события смогли померещиться: сегодня – ягоды земляники на склонах оврага, вчера – круги на воде от пытающегося занырнуть поплавка.
Ухватиться за лето, за детство. Как они прекрасны! Без туманности осенних забот и холодящей душу зимы. Пытаемся законсервировать лето: одни – в банку с огурцами, другие – в яркие фото, третьи – в горящий взгляд, Брэдбери – в вино из одуванчиков.
– – —
– Тебе везде хорошо, – говорила мне мама.
Но эта неделя выбилась из её идеальной теории. Тоска по дому даже слова не давала доводам. Жёлтенький Икарус мчал довольную детвору. Гул предвкушения радости переполнял автобус. Я впервые за 10 лет своей детской жизни оторвалась от семьи. Впереди интересный месяц в спортивном лагере.
Деревянные дачи располагались в сосновом бору на берегу торфянового озера. Комната просторная, на восемь человек. Все мы одноклассницы, посещавшие секцию лёгкой атлетики. Солнышко стучится в мутноватые стёкла, половицы скрипят. Волнительное настроение новых впечатлений. Разговоры не прекращаются. Тараторим словно сороки. Засыпаем далеко за полночь.
Дни наполнены тренировками. Пробежками: то босиком по песчаным тропинкам, усыпанным шишками, то почти по колено в воде для укрепления мышц. Общелагерные мероприятия.
Одно утро запомнилось ранним пробуждением. Мальчишки постарше из нашего отряда собрались на рыбалку. Несколько девочек взяли за компанию. Интересно до жути! Шли как ёжики в тумане, слегка подрагивая от утренней свежести. В неизвестном направлении. Какой-то ручеёк весь в высоченных камышах – наша цель. Довольные готовили хлебную наживку. Даже улов был! Но на построение и зарядку мы опоздали. И влетело же нам! Не шутки – потерялись семь спортсменов. В наказание нас усадили вокруг огромной кастрюли с картошкой, которую нужно было перечистить. Только на кухне имелась какая-то волшебная машинка, и картошка выходила без кожуры. Мы всего-то приводили её в идеальное состояние, выковыривая глазки.
Много событий в одну неделю успело произойти. Даже письмо родителям написала и получила ответ. Почта РСФСР работала значительно лучше, чем почта России. Насыщенность не давала мне главного – радости. Тоска по дому одолевала ежеминутно. До такой степени, что наткнувшись на куст незнакомых ягод, хотела их съесть с надеждой, что они ядовитые. Хорошо, что решимости не хватило, и подружка была рядом.
Как только выдался случай сбежать из места, которое оказалось не моей мечтой, я сделала это. Тренер собирался в город, и я уговорила взять меня с собой. Предлагал вернуться – пустое. Сумки собраны. Домой навеки вечные! Опыт той поездки надолго отбил желание отрываться от домашнего очага. Лишь в старших классах и в студенческие годы мне это стало в удовольствие.