Ботаничка
Шрифт:
— Я собственно за этим сюда и прибыл. Сказать страшно, сколько я за тем чернокнижником гоняюсь. А с чего Нордгау начал отряд собирать? Или не поладили?
— Я как услышал про эти непонятки, прикинулся ветошью и к ним, вроде на ярмарку поехал. Пропустить-то меня пропустили, да только с самой границы смотрю, будто вымело графство. Деревни стоят пустые, замки мелких синьоров за глухими заборами — не достучишься. Я себе еду примечаю: то тут, то там вижу вроде человек, а вроде и не человек уже. Приехал на ярмарку, а торга-то никакого и нет. Люди в городе за стенами прячутся, а команда из таких вот деревянных ходит и из домов их вышелушивает —
— Набег оттуда случился?
— Нет. Банда обычная. Только и таких в последнее время не стало. Вымирает край. А еще мне тот знакомец рассказал, будто люди деревья коротко живут.
— Зато их много можно наделать.
— Убить их можно?
— Спилить ночью. Из пенька тогда кровь идет. Еще можно на стволе руну вырезать, они, когда утром просыпаются на своих же нападают. С деревянными справиться можно. Мне сам чародей нужен и машинка его, которой он людей увечит.
— Дам я тебе двоих сыновей. Осилите втроем-то?
— Нет. Там деревянных, надо полагать, уже полчища. За одну ночь не справится никто.
— Что же делать?
— Кто в самых ближних соседях у Нордгау?
— Эргау. Он-то как раз успел людей набрать и даже напасть попытался. Погнали их. Сидит теперь Эргау за стенами, носа не высовывает.
— Вот к нему я и пойду. Только делать все придется быстро и тайно. Каков человек-то?
— Жадный, туповат, но рубака. Если почует, что ему кусок отвалится, на все пойдет. Но и тебе придется все время быть настороже. В деле захвата соседских земель лишние свидетели никчему. Перекусил? Пошли в баню.
— На улицу выходить не хочется.
Серый зевнул. Упал бы прямо тут на лавку и уснул.
— Пошли, пошли. Щас, как новенький будешь.
Он распарился, но не разморился, наоборот, даже некая бодрость появилась и соответственно…
— У тебя служаночка помоложе не найдется?
— Нет у нас рабов. Сами управляемся. А к тебе дочка старшая придет. Смотреть на нее сердце кровью обливается. Вчера тихонько завернула полено в тряпицу и качает. Замужем-то всего месяц пробыла. Не успела понести.
Серый сидел на лавке в предбаннике, откинувшись головой на теплую стену. Глаз не открывал. Если Николай не знает, он ему просто обязан рассказать.
— Есть махатмы, есть реквизиторы, есть первопроходцы открыватели, даже одного закрывателя знаю, есть исполнители-палачи, есть такие как ты — стражи-хранители и простые наблюдатели. А я — поисковик. Забыл из кого нас набирают?
— Не забыл.
— Тогда должен знать, чем может дело кончиться.
— Знаю.
— Дочь предупредишь?
— Нет. Если кто родится — там ведь и так, и так может быть — я все на себя возьму. Не откажи в милости.
— Какая милость! Это ты меня прости, что не таков оказался.
—
— Нет.
— Тогда иди. Тебе в дальней клети постелили.
Он опять летел по черному коридору без верха низа и времени. Понимал, что спит, но не мог справиться с ужасом.
Тогда полет оборвался внезапно. Стало светло и легко. Его качала белая вода, текущая среди белых берегов. Он понял, что умер, но все же поплыл к берегу. В его роду представляли посмертие как вечную охоту. Сейчас он выберется на твердое и все останется, как в жизни, только не будет рядом близких. Зато он обязательно встретит своих пращуров. В роду говорили, они Там ждут нового родича…
На берегу топтались двое мальчишек в светлых рубашках до пят. Серый выметнулся из воды и на всякий случай принял боевую стойку. Вдруг это и не родичи вообще? Мало ли кого Сюда заносит.
— Ты кто? — спросил тот, что ростом повыше.
Голову ему обрили. У второго во все стороны торчали золотистые патлы. В руках он держал трубку. Серый не видел раньше такого оружия. Но мальчишки не старались подобраться поближе, наоборот, бритый даже отступил на шажок.
— Я - Серый. А вы — пращуры?
— Нет. Мы ученики первой ступени. Ты тут посиди, не уходи никуда. Мы сейчас взрослых позовем.
— Зачем?
— Так положено.
Оба разом развернулись и порскнули вверх по ступенчатой дорожке.
Ага, будет он их тут дожидаться! Уроки, усвоенные с молодых ногтей, годились и в посмертии. Серый вскочил и помчался в другую сторону, на ходу освобождаясь от лишней одежды, пока не остался только в коротких штанах из рыбьей кожи и меховой безрукавке. Одежку он потом подберет, если жив останется. Могут конечно и покрасть, хотя, зачем пращурам его куртка, если тут такое тепло? Серому за всю короткую жизнь считанные разы было по-настоящему жарко. Места, в которых кочевал род, особым теплом не отличались. Иногда случались очень холодные зимы, но чаще слякотные. В лето шли дожди, редко выпуская солнышко. В такие дни дед заставлял мальчишек раздеваться до гола и пускал под крышу, только когда солнце уходило за виднокрай. Кожа потом горела, будто просидел голым у костра. Да солнце и было небесным костром.
Значит, сделал вывод Серый он попал в небесный чертог. Люди говорили, что такие как он попадают только в подземелье, где их ждет Трехглавый. Все его описывали по-разному. Но дед говорил, что люди врут. Никто от подземного царя пока не вернулся. Про верхний мир тоже много врали. В роду считалось, что тут всегда светит солнце, леса полны дичи, а на родичей Серого никто не охотится.
Все это он вспомнил набегу и даже поумерил ход. Если он в Верхнем мире, от кого спасается? Но вот солнца-то как раз и не было. Вместо него вокруг плавал легкий белый туман и таким же оставалось небо.
С разбегу он чуть не ударился о скалу. Берег тут обступили отвесные стены, а река сузилась, превратившись в бурлящий поток. Серый понял, что оказался в ловушке. За спиной уже, наверное, его настигали преследователи. Прыгни в воду, она если не утопит сразу, вынесет к старому месту.
Он полез на скалу, сорвался, больно ударился спиной о камни, полез опять, перебирая руками и ногами как паук касиножка, но скоро цепляться стало не за что, и он опять сорвался. Удар о землю выбил дух. А когда вернулось сознание, Серый увидел, что у самой воды на камешке сидит древний старик в долгой белой одежде. На его плечах лежала потертая клетчатая шаль.