Боты для ночного эльфа
Шрифт:
– Он сказал «на пляж», – Ирка легко перевела с сыновьего.
Она прекрасно понимает оба диалекта этого внутрисемейного языка.
Как почти настоящий местный житель, я знала о существовании поблизости моря – видела его, слышала, даже обоняла, но осязала нечасто. Упускать возможность позагарать не на бегу и намокнуть не от пота было бы грешно, и после завтрака мы дружно выступили в поход на пляж.
До него от порога нашей многоэтажки всего-то метров сто по прямой, но Максимовы всякий раз идут к морю, как в полярную экспедицию, волоча на себе
Три туристические пенки для организации комфортного лежбища, три полотенца, один надувной матрас и два детских круга, большой зонт, набор для песочницы, мяч, сумка с продуктами и разная мелочь, складированная оптом в трещащий по швам пакет, – средства для загара и от него же, салфетки бумажные и влажные, журналы и книжки, кошелек, мобильник и сухое исподнее для всех членов семьи…
Ясное дело, Ирка очень любит ходить на пляж вместе со мной, потому что у меня-то всего имущества при себе – один ключ от квартиры в кармане шортиков. Соответственно на меня можно перегрузить значительную часть фамильного добра потомственных хомяков Максимовых.
Но разворачивать бивуак я им не помогала. Пока запасливая подружка-хлопотунья осваивала побережье, выстилая его пенками встык, я уплыла подальше в море и с полчаса наслаждалась нерушимым покоем.
Потом приплыли водные велосипеды и гидроциклы, и я сдала им акваторию без борьбы. Один хороший долгий заплыв – моя утренняя норма, а лежать на пляже я не люблю.
Натянув на мокрый купальник шорты и майку, я сунула ноги в шлепки и пошла домой.
– Я позвоню тебе, когда мы начнем собираться назад! – крикнула Ирка мне в спину.
Я кивнула, понимая, что без дополнительной тягловой силы она с эвакуацией не справится.
Впрочем, до исхода Максимовых с пляжа было еще полдня – они всегда окапываются на берегу как минимум до обеда.
Я вернулась домой и в тишине и покое валялась на диване, читала и неторопливо ела фрукты, не боясь, что кто-нибудь подбежит и с разгону откусит половину персика.
Редкое удовольствие!
Я позвонила в Крым мужу и сыну, узнала последние новости: оказывается, в душевой летнего домика на участке у деда поселилась лягушка. Пришла и сидит себе, никем не тревожимая.
– Она совершенно нечеловеческой красоты! – восторженно молвил сын и прислал мне фотографию мускулистой квакши цвета хаки.
Она гордо восседала на распылителе душа с видом Чингисхана, взирающего на покоренные земли с вершины мира.
Я представила, каково это – стоять голышом под душем, каждый миг ожидая падения сверху жабы, и у меня появился веский повод порадоваться тому, что я не поехала в Крым.
Потом позвонила Ирка, и я снова выдвинулась к морю.
Там было жарко: и солнце пекло, и работа кипела. Юные труженики моря Масяня и Манюня, вооружившись пластмассовыми лопатками, энергично меняли ландшафт прибрежной зоны. Судя по яме, которую они уже успели выкопать, ребятки планировали вскоре посрамить трудовой подвиг строителей туннеля под Ла-Маншем.
Ирка, не мешая потомкам самовыражаться в землеройном
– Привет, – сказала я, подойдя к ним поближе. – Это что у нас за клуб по интересам?
– О! Знакомься, это Катя, Вася и Нюра, они юные любители фэнтези, вот, увидели у меня книжечку и попросили почитать. – Ирка последовательно кивнула на девочку, мальчика, на вторую девочку и, наконец, на томик в мягкой обложке с изображением на редкость фигуристого и сексапильного призрака на обложке. – А это Елена Логунова, дети, она известная писательница и как раз сейчас работает над новым романом в стиле фэнтези!
– А в привидениях вы разбираетесь? – спросил меня мальчик.
– Э-э-э…
Детки смотрели на меня с такой восторженной надеждой, что я не посмела признаться в своей некомпетентности.
– Конечно, Елена прекрасно разбирается в привидениях! – заверила новых приятелей Ирка. – Да ее среди ночи разбуди, спроси, чем отличается обыкновенный неупокоенный дух от злобного полтергейста, и она запросто выдаст четкую сравнительную характеристику!
Я незаметно пнула врунишку в бедро и поспешила добавить:
– Но все мои знания исключительно теоретические. Ну что, собираемся и идем домой? Я лапшу с курицей разогрела.
– Рапша, рапша!
– Кулица, кулица!
Строители подчерноморского туннеля восторженно загомонили, бросая работу.
Я собрала в мешок лопатки с ведерками, Ирка свернула пенки, упаковала полотенца и прочий скарб, впрягла каждого из пацанов, как в хомут, в персональный надувной круг, и мы всем обозом выдвинулись домой.
Вася, Катя и Нюра тоже ушли.
Очевидно, детишки и вправду оказались фанатами фэнтези – одолженную у Ирки книжку они листали на ходу.
– А говорят, что нынешняя молодежь читать не любит! Еще как любит! – порадовалась моя подружка.
Правильную молодежь мы увидели еще раз на фруктово-овощном рынке на подходе к дому. Презрев развалы спелых персиков, арбузов и дынь, дети покупали большую связку чеснока.
– Интересно, а у них дома на обед что будет? – мимоходом заинтересовалась Ирка.
Но ее собственные мелкие, услышав волшебное слово «обед», так ускорились, что нам тоже пришлось сменить размеренную поступь на деловитую рысцу.
Обедали мы с Максимовыми порознь, потому что традиционно не совпадали по температурным режимам.
Ирка и ее отпрыски отличаются морозоустойчивостью, а я, напротив, жаропрочностью. Особой потребности в кондиционере я не испытываю даже при сорокаградусной жаре, тогда как Ирка начинает страдальчески пыхтеть и пугающе задыхаться, едва столбик термометра подползает к отметке «+30». Поэтому она с утра до вечера врубает на полную мощность кондиционер, а окно открывает лишь под утро, когда на улице становится прохладнее.