Бой - баба

Егоров Афанасий

Глава 9

Тяжелая ладонь с размаху приложилась к бледной и дряблой щеке матери. Казалось, такая оплеуха способна вывернуть шею, но мать покорно молчала, с непонятной апатией подставляя другую щеку для следующего удара. Отец бил неистово, сильно и методично. Он только распалялся при виде беспомощно мотающейся головы жены и, сатанея, выплевывал в распухающее немолодое лицо самые отборные и грязные ругательства.

Но это не был рядовой мат не помнящего себя после очередного стакана закоренелого алкоголика. Истязание было осмысленным и

шло из темной глубины уязвленного мужского самолюбия. Со сладострастным садизмом отец выспрашивал все новые и новые живописные подробности очередной вымышленной связи своей якобы неверной супруги.

Он не просто допрашивал, а с наслаждением смаковал каждую только что родившуюся в пьяном угаре особо изощренную деталь. Досконально обсасывал собственный бред, красочно расписывая самые похабные, самые непристойные позы и способы плотской любви. И отпускал несчастную женщину только после полного, чистосердечного признания. Всего лишь за тем, чтобы загнать ее на ночь в ванную.

Следом летел Он. Под яростный матерный рык: «Щенка своего с собой забери! Он не мой!»

А потом они с тихо плачущей матерью всю ночь сидели, обнявшись, в темной клетушке, с затаенным ужасом ожидая очередного вторжения разошедшегося папашки. Тот мог ворваться в любую минуту. И начать все сначала.

Скрипнула на ветру распахнутая форточка. Щемящий звук до странности походил на тоскливо безнадежный плач в очередной раз избитой матери.

Вздрогнув, Он широко распахнул глаза. Прищурился, привыкая к окружающей темноте. Даже сейчас, спустя много лет, мучительные воспоминания вызвали знобкую дрожь в позвоночнике. Возможно, в чем-то папашка был прав. Согрешила маманька по молодости. Не так, быть может, как старый алконавт расписывал. Но что-то наверняка было. Иначе откуда такая покорность?..

Отогнал Он от себя неприятные мысли. О благословенном прекрасном будущем решил помечтать. Все равно сон не идет.

С некоторых пор будущее начало рисоваться еще более чудесным, дух захватывающим. Осязаемо шикарным и уже совсем недалеким. Месяцы какие-то остались. Но мечталось плохо. То и дело в сладкие видения вихрем вторгались кошмарные сцены из далекого детства. Особенно досаждал брызжущий вонючей слюной пьяный отец с налитыми кровью белками выпученных глаз.

Плюнул Он. Покрыл матом даже после смерти не оставляющих в покое папашку с мамашкой, на улицу засобирался.

Сравнительно недавно это стало Его новым увлечением. Бродить по ночным улицам возле мест развлечений, за богато одетыми, сытыми и беспечными людьми незаметно подсматривать.

Прохаживающиеся в тех же местах проститутки Его не интересовали вовсе. Не то чтобы Он боялся уличных девок, нет, но ненавидел лютой, непреходящей ненавистью. Дешевки! Шкуры продажные! Грязные, больные! СПИДом всех заражают!

А вот большие, солидно темные, все как одна новенькие, мощно урчащие моторами шикарные машины вызывали неподдельное восхищение. И выходящие из них с брезгливо-утомленным выражением ухоженного лица породистые красотки — тоже. Ему нравилось любоваться этими недоступно высокомерными чужими женщинами, оценивать с видом знатока стати, наряды, драгоценности. И всегда с горделивой тайной радостью признавать — Королева лучше! Ни одна в подметки не годится.

Но еще больше Он любил рассматривать сопровождающих дам мужчин. Эти выпяченные подбородки, властный хозяйский взгляд, мясистые, утонувшие в широких плечах крепкие затылки. Уверенная поступь и небрежно поданная

на чай швейцару сложенная бумажка.

Придет время, и Он сам станет одним из них. И тоже будет цедить, не раскрывая рта, указания личному шоферу. Выигрывать астрономические суммы в рулетку и тут же спускать их в благодарно гудящем ресторане: «Всем шампаньскава! Плачу я!»

Екнуло внезапно засбоившее сердце. Колючий холодок мурашками по хребту побежал. Из только что подкатившего громадного лимузина вышел жгучий кавказец-брюнет в сопровождении очаровательно полураздетой, гибкой и стройной красавицы… Его… Королевы.

Мазнул «черный» орлиным взором по прячущейся в углу смутной тени, даму с видом собственника за руку схватил. Мгновенно вокруг парочки возникла непробиваемая стена из настороженно усатых телохранителей.

Минуты не прошло, скрылась вся компания за гостеприимно распахнутыми дверями мигающего огненной рекламой увеселительного заведения. Успел Он разглядеть лицо смуглого красавца. И даже вспомнить, где его видел. Понял с отчетливой ясностью, вот оно — следующее препятствие. Очередной барьер на пути к высокой Цели. Преодолей его, докажи, что ты настоящий мужчина. И награда не замедлит тебя ждать.

Бессильный гнев туманил разум, с головой захлестывая удушливой волной не рассуждающего бешенства. Внезапно появившаяся перед глазами картина разнузданных оргий из очередного фильма вызвала небывалый, почти неконтролируемый приступ дикой ярости.

Хотелось немедленно вбежать в проклятый вертеп, расшвырять тусующихся веселой толпой ненавистных гуляк, терзать голыми руками горло горбоносого мерзавца. А потом припасть к ногам раскрывшей благодарные объятия Королевы, позвать ее за собой к ослепительным вершинам безмерного счастья.

Стиснул Он до боли скрипнувшие зубы, сведенные в судороге кулаки в карманы поглубже затолкал. Замер, сгорбившись, неслышно шепча отвердевшими губами:

— Рано, рано, рано!

И это было правдой. Ждать оставалось почти год. Чуть меньше. А пока нужно было планомерно убирать всю эту надоедливую накипь, без спросу липнущую к одинокой и такой беззащитной Королеве. Оградить ее от похабных и ненасытных извращенцев, укрыть за широкой спиной от наглых домогательств.

Вот тогда Он добьется своего! Влюбит в себя Королеву, швырнет к стройным ножкам будущее несметное богатство. И скажет скромно: «Вот он я — твой кумир! Все могу, все умею! Хоть на полу, хоть на крыше. Айда, покажу!»

И пусть вместо еще одного «дела» станет два! Или три. Да даже пять! Это совсем не важно! Он все исполнит, на все пойдет, лишь бы…

Прервали полет дерзновенной мысли — тихий женский голос в мечты вторгся.

Повернулся Он на звук. Различил в окружающем мраке раскованно выставившую вперед обнаженную ногу уличную проститутку.

Женщина повторила вопрос. На этот раз чуть громче:

— Ты че молчишь, дядя? Есть зажигалка, нет?

В небрежно откинутой руке путаны смутно виднелась неприкуренная сигарета. Шлюха терпеливо ждала ответа, лениво разглядывая случайно попавшегося на глаза очередного двуногого. Общаться, а тем более предлагать себя подозрительно скрывающемуся в темном закутке типу видавшая виды девка не собиралась. Просто она страшно устала. Устала от бесконечного топтанья на пятачке, от превратившегося в тяжкую повинность механического секса с неизменно противными потными мужиками. Устала терпеть унижения от глумливых клиентов и регулярные побои жадных до чужих денег сутенеров.