Шрифт:
Игорь Христофоров
Танцы со змеями
Книга вторая
Бой без правил
Глава первая
1
Бурыга встретил его в тужурке, хотя в кабинете было нестерпимо жарко. Майгатов, повинуясь указующей руке комбрига, присел у длинного, "совещательного" стола и только тогда заметил новую орденскую колодочку на груди Бурыги.
– Долговато ты ехал, долговато, - со смесью снисходительности и презрения процедил он.
– Я не на курорте был, - как можно спокойнее ответил Майгатов. Сорок суток карантина плюс дорога... Так и получилось, - и бросил быстрый взгляд на перекидной календарь,
От Бурыги струился приторно-сладкий запах какого-то нового, явно импортного одеколона.
– Увольняться не передумал?
– грубо спросил он, скривив и без того измятое со сна лицо.
Карие глаза яростно впились в блекло-синие. Бурыга не выдержал, отвел взгляд на окно, плавящееся от жаркой севастопольской осени, зачем-то посмотрел на лестницу, круто ведущую вверх, к секретной части дивизиона "Альбатросов", и безразличным голосом сказал Майгатову:
– В ночь перед твоим приездом произошло ЧП. Какой-то идиот ночью залез в "секретку" вашего дивизиона. Украл радиоприемник секретчицы и полста "баксов" у нее из стола. Про "баксы", может, она и врет. Поди теперь - проверь. А приемник был точно. Это я сам видел не раз.
Майгатов прослушал без всякого интереса и уж хотел было спросить, почему это Бурыга исповедуется именно перед ним, но тот опередил его:
– Расследованием займешься ты.
– Я?
– удивленно вскинул посеревшие, выгоревшие брови Майгатов.
– Именно ты, - грубо, нагло надавил на "ты" Бурыга и сразу помягчел, оплыл лицом, словно самое трудное для него было в том, чтобы еще раз назвать Майгатова на "ты".
– Во-первых, тебя в Севастополе на момент, как говорят следователи, преступления не было, а, во-вторых, именно ты старший дознаватель в дивизионе... В соответствии с моим приказом.
Старший дознаватель? Майгатов посмотрел сквозь окно на лестницу, ведущую к секретке и, будто эта лестница обладала способностью напоминать о самом главном, как наяву увидел перед собой тот зачитываемый еще несколько месяцев назад приказ, в котором он был назначен старшим дознавателем и на обороте которого он когда-то безразлично поставил подпись об ознакомлении с ним. Простое упорство уже не спасало, а свалить все на занятость казалось глупо. Бурыга на такие мелкие приманки не покупался. А, может, сослаться на здоровье?
Телефонный звонок остановил слова на губах Майгатова.
– Что?
– брезгливо спросил Бурыга чуть отставленную от уха трубку. Не понял... Что? Какой еще соляр?
– и вдруг приклеил ее к уху и тяжело засопел в соты микрофона.
– Что вам нужно?.. Этот эпизод уже давно закрыт. Что значит: нет?.. Что? Темы для разговора нет. Я повторяю: эпизод закрыт, - и хряпнул трубкой по взвизгнувшему от боли аппарату.
Майгатов сглотнул и, будто сглотнул и вправду те слова о здоровье, которые держал на губах, напрочь забыл о том, что же хотел сказать.
– Я тебя не держу, - еще вежливо для себя попытался выгнать Майгатова побуревший, ставший прежним Бурыга.
– Можешь связаться с прокуратурой флота. Какой-то капитан от них приходил. Сказал, что приемник - это мелко для них. Сказал, что нужно... нужно, - переворошив бумаги на столе и вытянув из книги какой-то куцый огрызок, прочитал с него: - "Досудебная
– Так точно, - по-дубовому ответил Майгатов.
Бурыга надоел ему, и он не без облегчения встал и, обозначив свой уход типично флотской фразой-пропуском "Прошу добро", годящейся и для ухода, и для прихода, пошел к двери.
На столе у Бурыги опять мрачно зазвенел телефон.
– Что? Это опять вы? Я же сказал: эпизод...
Хлопком двери Майгатов отрезал от себя фразу, отрезал Бурыгу, и на душе сразу стало как-то легче.
Вышел на улицу, постоял под балконом, нависающим над входом в штаб бригады, с наслаждением подышал таким родным, таким знакомым воздухом, насквозь пропахшим запахом моря, рыбы, водорослей. Наверх, к секретке, что-то не тянуло, несмотря на приказ Бурыги. Хотелось увидеться с Анфимовым, которого не оказалось на "Альбатросе" к его приезду. Хотелось хоть немного отдохнуть после ночи в душном поезде. Хотелось вернуть те привычные ощущения жизни, от которых он отвык в больнице. И он пошел к кораблю, спиной чувствуя, что Бурыга стоит у окна и с тайной радостью запоминает его неподчинение...
– Ю-у-ра!
– распахнутыми руками встретил его у трапа Анфимов.
Обнял, уткнувшись рыжей головой в плечо, похлопал маленькой ребячьей ладошкой по спине. Его пальцы подрагивали, и Майгатов глотком еле удержал слезы. Не хватало еще перед матросами...
– Исхудал, исхудал.
– Быстрыми движениями отер Анфимов подглазья, и только теперь Майгатов увидел, как постарел за пару месяцев командир.
Прежними остались лишь медные, с отливом, волосы да улыбка, но на улыбке уже лежала новая сеть морщин, похожих на паутинку, которую Анфимов вроде бы сорвал лицом с ветки да так и забыл отереть с лица. И глаза, хоть и лучились радостью, были в такой же сеточке, только красной.
– Ну, пойдем ко мне в каюту, - пропустил Майгатова первым на сходню, хотя по флотским законам первым как командир должен был на борт подниматься он.
И в каюте так же, совсем не по субординации, попытался посадить Майгатова на свое место, но тот отказался, сев привычно на диванчике напротив. И каюта, и стол, и сам Анфимов казались миражом, казались чем-то нереальным. Он так отвык от "Альбатроса", что все воспринимал на нем как нечто еще неовеществившееся, неустоявшееся, готовое вот-вот пропасть. И поверил в то, что он все же вернулся, только в тот момент, когда правым виском врезался во что-то твердое.
– Полка?
– не поворачивая головы, спросил Анфимова.
– Она самая, зараза!
– улыбнулся командир, хотя этого и не требовала его и без того улыбчивая физиономия.
– Сто раз хотел ее отвинтить, а теперь вот пригодилась... Телевизор с командировочных купил.
Искоса Майгатов прочел на передней панели - "Юность".
– Цветной?
– Да что ты! Черно-белый... Знаешь, сколько "дырок" дома, хоть чуть-чуть какие-то заткнул с этого похода.
Он выдвинул верхний ящик стола, ключом открыл миниатюрный, размером с обувную коробку, сейф и достал оттуда несколько зеленых бумажек.