Бой «быков»
Шрифт:
Обойма у Храпа опустела. Звонарев продолжал палить, в то время как Лебедев перелетел через распластанное тело Атлета и оказался в соседней комнате. Упав на руки и совершив еще один кувырок, он тут же подался назад и ногой захлопнул за собой дверь. Повернул замок и вжался спиной в стену, восстанавливая сбившееся дыхание.
Стрельба прекратилась. Храп с хрустом вогнал в оружие новую обойму. Выставил пистолет перед собой. Звонарев мягко, по– кошачьи двинулся в направлении той комнаты, где скрылся противник, но возобновлять бесцельный огонь не торопился. Децал, перекатившись на живот,
– В чем дело? – Архангел едва ли не впервые в жизни утратил присущее ему самообладание. – Чего вы встали, кретины? Выковыривайте его оттуда!
– Один момент, босс, – откликнулся Храп.
Четверг. 19 часов 22 минуты
– Вот здесь остановите, – попросил Верпаховский, и таксист резко ударил по тормозам.
Машина остановилась. Майор сунул руку в карман, не глядя, достал несколько сотенных купюр и протянул их кавказцу и тут же покинул салон. Таксист, удовлетворенный такой щедростью клиента, мигом испарился.
Верпаховский быстро перешел на противоположную сторону улицы и направился к зданию Управления. Еще находясь на середине проезжей части, он краем глаза заметил прижавшийся к обочине малиновый «Опель-кадет». За рулем автомобиля сидел загорелый темноволосый мужчина в синем пиджаке, надетом поверх черной водолазки. На лице у него красовались круглые очки с прозрачными стеклами в стиле покойного Джона Леннона. Мужчина слегка приспустил боковое стекло и небрежно швырнул на асфальт наполовину искуренную сигарету.
Когда Верпаховский ступил на тротуар, темноволосый выбрался из салона. Майор подозрительно прищурился. Правая рука водителя «Опеля» была заткнута за отворот пиджака, и двигался он прямым курсом наперерез эфэсбэшнику. Верпаховский резко остановился в двух метрах от крыльца и выхватил пистолет. В этот самый момент хлопнула тяжелая дверь, ведущая в здание Управления, и данное обстоятельство всего на долю секунды отвлекло внимание майора.
Темноволосому этого мгновения оказалось достаточно. Снабженный черным цилиндром глушителя ствол выпорхнул из-под пиджака, рванулся в направлении Верпаховского, а затем издал два коротких глухих хлопка.
Первая пуля угодила майору в низ живота. Вторая, разорвав джинсовую ткань куртки, больно ударила в грудь. Холод волной разлился по всему телу майора, и он почувствовал, что против собственной воли оседает на грязный асфальт. Перед глазами поплыли радужные круги, а горло словно опутала тугая металлическая проволока. Верпаховский жадно хватал ртом недостающий ему воздух. Под рукой стремительно расползалась кровавая лужа.
– Ах ты черт! – прозвучало над самым ухом майора. – Коля?!
Верпаховский с трудом перевел взгляд и заметил, как над ним склонились двое сотрудников ФСБ Синицын и Михайлов. Вышедшие из здания Управления не слышали выстрелов, но видели, как майор упал.
– Коля! – Синицын перевернул Верпаховского на спину.
Михайлов, заметив кровь, мгновенно выхватил из-за пояса оружие и оглянулся по сторонам. Пешеходы двигались по тротуару, как в ту, так и в другую
Верпаховский беззвучно шевелил губами, пытаясь что-то сказать Синицыну. Коллега склонился к нему. С неизвестно откуда взявшимися резервными средствами майор оттолкнул его, перевалился на бок и бросил взгляд в сторону малинового «Опеля-кадета». Киллер в синем пиджаке уже взялся за ручку дверцы с намерением вернуться в салон. Лицо его было лишено каких-либо эмоций.
Мышцы с трудом повиновались Верпаховскому, но он, морщась от боли, заставил себя выставить вперед правую руку и выстрелил. Вспышка собственного оружия ослепила майора, но выпущенная из ствола пуля со свистом пересекла десятиметровое расстояние и вонзилась киллеру в ногу.
Михайлов резко развернулся. Раненный Верпаховским мужчина повис на дверце автомобиля, стараясь сохранить равновесие. Не особо мудрствуя, Михайлов выстрелил ему во вторую ногу и тут же бегом бросился к «Опелю».
Киллер упал на спину. Из такого положения он прекрасно мог видеть приближающегося к нему противника, но оказать вооруженного сопротивления подручный Кроулза не успел. Михайлов оказался рядом, когда Маккатчен вскинул вверх пистолет, и одним ударом выбил у него оружие...
Верпаховский закрыл глаза. Жизнь выходила из него с каждой каплей крови. Он бросил пистолет и с огромным трудом сумел– таки выудить из нагрудного кармана джинсовки злополучный винчестер. Синицын заметил его движение, нагнулся и взял диск из слабеющих обагренных кровью пальцев майора. В ту же самую секунду на поясе у Синицына зазвонил телефон. Он снял аппарат и поднес его к уху.
– Да, товарищ генерал! – разговаривая с Ярандиным, эфэсбэшник подал сигнал Михайлову, указывая на Верпаховского. – Он здесь... Ранен. Тяжело ранен, товарищ генерал... Взяли? Да, только что. Михайлов взял. Диск у меня. Понял, товарищ генерал. Сию минуту буду.
Михайлов, успевший перевернуть киллера на живот и сковать ему запястья наручниками, уже вызывал по своему мобильнику бригаду «Скорой помощи». Завершив короткий разговор, он приблизился к лежавшему на асфальте Верпаховскому.
– Как он?
– Плохо, – честно ответил Синицын.
– Я уже вызвал «скорую»...
– Да, я понял. Останься с ним пока, а я отнесу диск Ярандину. Он приказал. Сказал – срочно.
– Ладно. Иди.
Синицын скрылся за дверью Управления, а Михайлов опустился на корточки рядом с Верпаховским. Коснулся двумя пальцами сонной артерии. Пульс еще был, но прослушивался очень слабо. Михайлов обернулся. Киллер лежал там же, где он его и оставил. Рядом со своим «Опелем-кадетом».
Синицын вернулся меньше чем через пару минут. К этому моменту подкатила и карета «Скорой помощи». Двое крепких санитаров осторожно уложили Верпаховского на носилки и отнесли к машине. Михайлов озабоченно смотрел им вслед.
– Хороший он мужик, – грустно произнес эфэсбэшник, когда задние дверцы автомобиля закрыли от них тело Верпаховского, лежащего на носилках. – Жалко...
– Жалко, – эхом откликнулся Синицын. – Слушай, а как он вообще оказался замешанным во всей этой истории? Разве он не в отпуске был?