Бой вечен
Шрифт:
– У тебя интересная машина… – сказала она, – редкая. Откуда она?
Машина у меня и впрямь была интересной и редкой. Вряд ли в Крыму была еще одна такая, а может – и в Империи. Коллекционный экземпляр, спецзаказ. «Олдсмобайл 98 Ридженси Брогэм», модель восемьдесят второго года, черный металлик с хромом, в максимальной комплектации, с обтянутым кожей верхом, с декоративными спицами на колесах и покрышками с белой боковиной, с заказным кожаным салоном вместо тканевого, с дополнительными хромированными деталями. Это от отца… отец был американофилом, имел друзей среди американцев и заказал эту машину. Но поездить на ней не успел: когда она прибыла в Крым – отца и мать взорвали в Багдаде. Террористы. А может – и не террористы. Я не верю официальной версии,
– Это от отца. Он не успел на ней поездить. Его убили…
Пришел в себя я, когда мы были уже в малой гостиной и перед нами – стоял серебряный поднос с чайным набором. Что было до этого, какие глупости я сказал и какие сделал – не помню, хоть пристрелите…
– Майкл был у тебя? – спросила она, глядя мне в глаза. У нее была такая манера – смотреть прямо в глаза… Ксения, наоборот, избегала такого. Господи… только вот сейчас этого сравнения не хватало. Еще ляпну лишнее…
– Был. Он уехал?
– Да.
– Напрасно.
– Он уже взрослый…
Я помолчал, подбирая слова.
– Мне… не хотелось бы, чтобы он занимался тем, чем занимается.
Юлия улыбнулась.
– Отец – вице-адмирал флота, разведчик. Мать… кем он может быть, как ты думаешь?
– Именно поэтому.
Да уж…
– Как он относится ко мне?
– Сам спросить не мог?
– Спросил.
Юлия помолчала, собираясь с мыслями.
– Я ему объяснила… как смогла. Но ты должен понять – он американец. Стопроцентный, настоящий американец. Мы с тобой – что бы с нами ни произошло, были и останемся русскими. Он же американец… пусть он знает русский язык, какое-то время прожил здесь – он американец, и ему… сложно все это понять.
– Ты рассказала ему про Бейрут?
– Рассказала…
Вопрос в том, как это понять. То, что произошло в Бейруте, – это не служение Родине, это кошмар. Это какой-то злой вихрь, изломавший, искалечивший наши судьбы, разрушивший наши ориентиры и моральные ценности, сделавший нас… Мы все – после Бейрута не станем прежними, потому что что-то сломалось. Сломалось там, в Бейруте, и этого уже не исправить. Мы дорого заплатили за Бейрут.
И продолжаем платить.
– И как он это воспринял?
– А сам как считаешь?
Черт…
– Я попытался дать ему понять… Не знаю, что из этого вышло. Не знаю, что вообще из всего из этого выйдет.
Не знаю, сколько я сидел в каком-то оцепенении – пока рука Юлии, коснувшаяся моей руки, не вывела меня из морока.
– Может, займемся делом…
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду дело…
Юлия сдвинула в сторону поднос, положила на стол небольшой, изящный, ручной работы портфель – и только сейчас я заметил, что он у нее есть.
– Я приехала по делу. Из Санкт-Петербурга.
– Какому делу?
– У него есть имя. Генерал Абубакар Тимур.
Святые отцы…
– Какое отношение ты имеешь ко всему к этому?
– Такое. Его Величество, Николай Третий, призвал меня ко двору. И объяснил, что моя работа не закончена. Он… умеет говорить убедительно. Так что теперь я – не только фрейлина Ее Величества. Но и начальник отдела специальной документации министерства иностранных дел в ранге товарища министра. И тайный советник при Дворе.
Я достал устройство Нева – купил по дороге, уже подключенное, начал набирать номер.
– Не надо…
Вот уж – нет. Я тоже – человек.
– Слушаю, – раздался знакомый голос. Wi-fi теперь был везде.
– Подонок ты, – только и смог сказать я.
Николай расхохотался и повесил трубку.
Наверное, это и в самом деле смешно. Со стороны.
А вообще – Николай изменил кадровую политику отца очень сильно. Отец укреплял институты и держался проверенных кадров. Николай тасовал людей, как карточную колоду, а на институты и стабильность ему было наплевать. Его принцип, как я уже понял, – не человек для должности, а должность для человека, он подбирал не людей на должность –
10
Заместитель, если кто не помнит.
11
Нелегальная работа за границей.
– Зачем все это?
– Я должна передать тебе исходные данные. Ты же должен с чем-то работать.
– Я не об этом. Только не говори про патриотизм.
Юлия пожала плечами.
– А что ты предлагаешь? Роль глупой потаскушки при дворе? Бессмысленное и бесполезное времяпрепровождение по клубам и великосветским салонам?
– У тебя есть дела.
– Это и есть мое дело.
Интересно… с чего это я решил, дурак набитый… что я тебя хоть на секунду знаю.
– Хорошо. Господин куратор. Приступим.
– Я не куратор. Я просто должна передать тебе данные… по просьбе Его Величества, высказанной приватно. И в дальнейшем помогать тебе. У тебя не будет куратора, насколько мне известно.
Конечно, будет… Путилов, кто же еще.
– Я выскажу Его Величеству просьбу… приватно… чтобы моим куратором была ты.
– Давай, приступим. Иначе я забуду, зачем пришла…
Следующие два часа мы посвятили изучению глобальной террористической сети, которой бывший министр безопасности Персии накрыл весь Восток.
Вероятно, опорными точками для создания сети послужили разведпункты САВАК – бывшей шахской разведки. Они были по всему Востоку, опорные пункты, если с запада на Восток – Танжер, Бейрут, Могадишо, Аден, Ар-Риад [12] , Александровск-на-Востоке, Багдад, Тегеран, Кабул, Пешавар, Кветта, Карачи, скорее всего – Дели и Бомбей. Это только главные пункты – шахиншах не жалел денег ни на разведку, ни на уничтожение своих противников за границей. Так – сеть намного обширнее, и глупо думать, что ее можно накрыть разом. Скорее всего – информация разделена между множеством людей, и единственный способ узнать что-то на самом деле ценное – это захватить генерала Тимура. Хотя я не был уверен, что и он сам все знает… на его месте я бы делегировал полномочия и требовал результатов – но без раскрытия сети даже мне. В этом случае – сеть становится непобедимой, потому что ее всю – не знает никто.
12
Эр-Рияд, просто русские так произносили. Александровск-на-Востоке – многомиллионный город, построенный на побережье Персидского залива.