Бой вечен
Шрифт:
Ибадулла удивился и спросил – а как это. Мулла объяснил.
Так Ибадулла вступил в боевое подразделение «братьев-мусульман» и стал террористом. А через несколько месяцев после того, как походил в подпольное медресе – он стал и исламским экстремистом.
Мулла все говорил правильно. Все зло – от белых. Эти белые пришли в Египет и стали совращать правоверных. Эти белые поставили в Египте тагута, который правит не по законам шариата, а по законам белых. Эти белые сделали так, что один египтянин избивает, мучает и убивает других египтян. Эти белые приносят в страну разврат, лежат голыми на пляжах, привлекая Сатану, делают из египетских мужчин шармут-хаволь. Все это – от белых.
Мулла учил, что настанет час и господство
Среди тех, кто это слушал, – были и полицейские, и военные, Ибадулла был не один такой. Все они мучились от того харама, который видели и который вынуждены были совершать. Полицейские и военные проходили решение кровью, каждый из них должен был несколько раз в год дежурить в центрах дознания, участвовать в пытках правоверных. Пытки были самые разные… схваченных насиловали, причем и женщин, и мужчин, на них спускали собак – а ведь покусанный собакой не попадает в рай, их топили в бочках, их заставляли голыми прислуживать за столом, и все это снимали на видео, им привязывали к глазам и к половым органам опарышей и некоторых паразитов из Нила, которые проникают под кожу. Но мулла объяснил, что если они стали такбирами, если они ведут тайную войну против безбожников и многобожников, против тагута – то весь харам, который они совершили, – ничто в глазах Всевышнего перед той жертвой, которую они приносят. Потому что сказано: кто вышел на пути джихада, тот попадет в рай быстрее, чем тот, кто поминает Аллаха с утра и до вечера. Никакие слова, никакие молитвы, никакие славословия – ничто по сравнению со священной войной, с джихадом. Джихад – лучший из ибадатов [60] . Мулла строго-настрого запретил им говорить хоть одно слово против командиров и приказал им выполнять любые приказы, какими бы они ни были. Он сказал, что если кто из правоверных будет замучен их рукой – тот тоже будет шахид, и получается, что вы не убиваете брата своего, а даруете ему рай. Так надо делать до тех пор, пока не будет знак, и тогда Аллах унизит и рассеет безбожников своим карающим огненным мечом. И весь Египет, а потом и весь мир – познает несказанное совершенство таухида [61] .
60
Ибадат – форма поколения Аллаху. Существует поговорка: три лучших ибадата – это салат (пять намазов в день), закят (положенное пожертвование) и джихад.
61
Таухид – некая совершенная форма существования, когда все поклоняются Аллаху.
Мулла позвонил ему ночью и сказал, что надо ехать к госпиталю Аль-Каср. Взять с собой еще несколько братьев и похитить одну белую проститутку. Привезти ее к нему, чтобы он мог допросить ее. Ибадулла сорвался с места и поехал. Братья были на такси… машина такси и его полицейская форма помогли им пройти ночные посты. Иначе могли задержать до выяснения…
Когда он оказался рядом с этой женщиной, его окутал неведомый… такой аромат, по его представлению, мог быть только в раю. И такая женщина… с белой, гладкой кожей,
Но нет, она была на земле, она была в его власти. Он знал, что по шариату нельзя насиловать… но разве это относится к проституткам? К таким проституткам, которые не носят паранджу и выставляют свое тело напоказ мужчинам. К таким проституткам, которые ненавидят их и надсмехаются над ними, которые не живут по законам шариата и служат своим телом самому Сатане? Таких, наверное, насиловать можно…
Тем более сказано же – как только Аллах победит, рассеет и унизит кяффиров – все их женщины будут распределены среди правоверных и первыми выберут те, кто проявил наибольшую отвагу на джихаде и убил больше всего кяффиров. А он – только недавно убил двоих кяффиров – туристов, которые спросили у него, как пройти, и рядом никого не было…
Ибадулла, как и его сородичи, был злобен, убог и примитивен. Он и не задумывался, что сейчас он и его сородичи делают джихад против глупой и наивной бабы. Но увы… европейского рыцарства, не позволяющего вести войну против женщин – эта земля и это общество не знали.
Удар сзади был совершенно неожидан и очень силен. Они как раз делали поворот… и от удара Ибадулла чуть не напоролся на собственный штык-нож. Впереди – брат Увейда сильно ударился головой о стекло…
– Ай! Шайтан!
– Полиция?!
– Нет… посмотри, брат… что за ишак.
– Сиди, тварь!
Увейда с разбитой головой взял его штык-нож и направил на женщину, а Ибадулла вышел из машины. Его форма – служила ему гарантией того, что несколько секунд он выиграет… убийство жандарма в этой стране каралось смертной казнью. Он посмотрел на машину и увидел талончик проката на лобовом стекле… одна фара горела, другая была разбита. Так и есть, это какой-то ишак взял машину в прокате и поехал кататься…
Водитель – открыл дверь и вышел, одновременно поднимая руку. Ибадулла сильно удивился, в руке водителя что-то было, но он не успел понять, что именно. И своим оружием он воспользоваться тоже не успел. Две пули попали ему в голову одна в переносицу, одна в глаз – и он отправился к Аллаху, чтобы дать отчет в своих мерзких помыслах, снедавших его перед преждевременной смертью…
Крис не успела испугаться, все произошло очень неожиданно. Тот… который сидел на переднем, наставив на ее штык-нож, что-то крикнул на незнакомом, гортанном языке, и тут в салоне появилась… небольшая трубка. Выстрелы были похожи на… щелчки резинки, один за другим. Нож выпал из руки на пол, едва не поранив ее, и она почувствовало, как в салоне запахло тем самым, медным запахом, который она знала с Тегерана.
Запах пролитой крови…
Я посветил в лицо одному из ублюдков, тому самому, что сидел за рулем. Все так… бородатые. После Персии я знаю их даже с закрытыми глазами. Как? По запаху, господа, по запаху. Омерзительная вонь баранины, нечистой бороды, многолетней грязи и агрессивного невежества. Стеклянные глаза, чугунные сердца и несколько фраз из Корана, а главное – понимание того, что жизнь неверного разрешена, имущество неверного разрешено, женщина неверного разрешена. Это все, что нужно для джихада.
– Вылезай. – Я протянул скорчившейся на заднем сиденье даме руку. – Быстро.
Та уцепилась за нее, выбралась из машины. Девять из десяти женщин, забрызганных чужой кровью, впали бы в истерику. Эта была десятой.
– Что… они хотели? – Голос ее все-таки дрогнул.
– В принципе немного. Задали бы тебе несколько вопросов. Вне зависимости от того, что бы ты на них ответила, – изнасиловали бы тебя все вместе. Здесь практикуется многоженство, женщин для всех не хватает, поэтому для них ты, наверное, была бы первой женщиной в их жизни. Потом перерезали бы горло и выбросили на одной из мусорных свалок. Если хочешь выжить – пошли.