Боярин

Шарапов Кирилл Юрьевич

— Сильно зацепило? Помощь нужна? — крикнула ему в спину Лада.

— Нет, фигня. Пуля черкашом прошла, — отмахнулся Воронцов. — Но спасибо.

Горячая ванна. Грязные окровавленные штаны отправились в корзину для белья. Завтра утром кто-то из служанок заберет их, отстирает, заштопает. Чего хорошие штаны выкидывать? Черт его, знает, когда снова пригодятся. «Хорошо быть боярином», — подумал Константин, орудуя мочалкой.

— Спинку потереть? — хихикнув, предложила Юлия.

— Не-а, — тут же возразил Воронцов, — иначе Ладе с Гордом придется ждать меня

еще лишний час. Слушай, прости за вопрос, я ваши традиции плохо знаю, но разве боярская дочь не должна выходить замуж девицей?

С минуту Юлия молчала.

— Должна, — призналась она. — Тело мое по-прежнему не тронуто, а здесь моя астральная сущность, так что, я девица. Та мразь, что меня в перстень засадила, много требовал. И я не могла ослушаться. А ты… А ты мне дорог. Ты ко мне, как к человеку отнесся. Ладно, не хочу я продолжать этот разговор.

— Не будем, — согласился Константин и намылил голову.

Выбравшись из ванны минут через двадцать, расчесал волосы. Одел что-то вроде домашнего костюма из штанов и сорочки, который пришлось купить, дабы соответствовать статусу, вместо сапог мягкие домашние туфли. И, прикрепив ножны за спину, спустился на второй этаж в столовую.

— Ну вот, на человека похож, — одобрительно кивнула Лада.

— Благодарю. Ужин мой еще не схомячили?

— Как вы могли подумать о таком, Ваше сиятельство? — притворно возмутилась Калинина.

Константин приподнял крышку на подносе. Что ж, неплохо, лафитник с виски, который он распорядился заказать после аукциона, маринованные грибы и огурчики, несколько кусков хлеба, вареная картошечка и филе рыбы с выбранными костями, красное, почти алое мясо, посыпанное какими-то специями. Не сказать, что Воронцов любил рыбу, но сейчас жрать хотелось гораздо сильнее, да и пахло вкусно. Надо будет Вару научить майонез делать, и миксер ей подогнать, пусть тренируется.

— О чем ты так задумался над этой рыбой? — поинтересовалась Лада, затевая светскую беседу.

— О том, что нужно стряпуху нашу научить майонез делать, только ты ей миксер на пробу сооруди, будет лучше, чем руками взбивать.

— А что, хорошая идея, есть у меня уже образец, надо бы действительно Варе отдать для испытаний. Для палаты изобретений он грубоват, поэтому нужно еще один делать, а этим пусть пользуется. Кстати, вся механика готова, все образцы для палаты есть, все схемы начерчены. Ох, и умаялась я с ними.

— Ну и, хорошо, завтра поедем с тобой в палату изобретений и оформим права, защитим ведами, и будем общаться с инвесторами.

— Ты ешь давай, — напомнила ему Калинина о рыбе и остальном. — А то ведь пока не накушаетесь, Ваше сиятельство, не расскажите, как сходили.

Горд покосился на подругу, которая, как всегда, была излишне фамильярна с Боярином, но вроде как уже привыкать начал.

Константин же согласно кивнул и взялся за еду. Плеснул себе пятьдесят грамм вискаря, понюхал, пахло хорошо. Опрокинул, закусил грибочком. Да, пожалуй, только русский человек может закусывать вискарь, чем не попадя.

— И что вас, благородных, тянет на ненашенское? —

поинтересовался Горд, которому виски не понравился. — Что, плохую водку да перцовку у нас делают?

— Хорошую, — не стал спорить Константин, отламывая вилкой очередной кусок рыбы, — но это дело вкуса, мне никогда ни вкус, ни запах не нравились. Так что, приходится пить всякую чужеземную гадость.

Горд, поняв, что над ним подшучивают, отмахнулся. К чувству юмора боярина он уже начал привыкать, как и к поведению Лады. Все же странные эти инопланетники.

Вскоре ужин был съеден. Константин, несмотря на то, что вроде пожевал перед тем, как отправляться на дело, все равно был голоден. Организм требовал — организм получил. Воронцов передвинул кресло к камину, в котором кто-то, скорее всего Горд, разжег огонь, и, набив трубку, выпустил кольцо в потолок.

— Не тяни, — не выдержала Лада, поставив свое кресло чуть в стороне.

— В общем, новостей много. Как я и сказал, завтра город будет бурлить. Виданное ли дело, пять трупов в запертом доме, два из которых самые настоящие мумии, спасибо Беляшу.

— А теперь подробно, — попросила Калинина.

— Подробно, так подробно… — и Константин поведал, как добрался до дому, как просочился в него прислужник, как он ломился через довольно серьезную защиту, как его вышвырнуло из Астры и пришлось принимать бой против пятерых членов Братины в яви.

Горд, который подсел поближе и смолил папиросу, молчал, но все его внимание было поглощено рассказом.

— Невероятное везение, — когда Константин закончил, произнес он, — выстоять против матерых убийц, вступая в бой на их условиях. Да, боярин, боги и вправду за вами приглядывают. Плохо только, что это лишь отсрочка, не пройдет и месяца, как в городе появятся новые убийцы, и они очень заинтересуются, что случилось с их братьями и сестрой.

— И наверняка узнают о громком покушении, о котором Тверд будет судачить еще очень долго, — продолжил его мысль Воронцов. — Узнают о живом боярине, которого пытались убить их дружки. Так что, нет у меня никаких иллюзий. Единственная мысль, которая у меня есть, это попытаться договориться с Братиной. Боюсь, ликвидировать ее, у меня мощей не хватит. А теперь вот еще что, когда я шел туда, я с изнанки увидел мужчину в длинном плаще, он просто попался мне навстречу неподалеку от центральной части заречного района. Так вот, у него вместо сердца я увидел сгусток тьмы.

— Ваше сиятельство, вы уверены?

— Горд, я же просил со мной наедине по-простому, без сиятельств. Хорошо, у вас тут не вотчина, на колени никто не бахается. Зови Константином, если уж хочешь с почтением, то по имени отчеству, можно боярин, мне сиятельств вне этого дома хватает. И нет, я не ошибся, я видел даже дом, в который этот человек зашел. А еще Страж сказал, что на первом плане стало небезопасно, в порту на левом берегу убили человека, убили с изнанки.

— Еще один отверженный? — не поверил наемник. — Невероятно.