Боярин

Галкин Роман

— Сиди уже. Данила подкинет. Да и недосуг нам тут долго греться. С минуты на минуту должны бандиты нагрянуть.

Услышав про бандитов, парни встрепенулись и опасливо покосились на дверь. Я в двух словах рассказал об отправившейся за мной погоней. Оказалось, они о погоне знали, но не подумали, что те, не догнав меня, вернутся в усадьбу.

А тут со двора послышался стук копыт по утоптанному снегу и конское ржание. Федьку сдуло с печи, и мы суетливо заметались по комнате. Данила сунулся под печь, заставив меня удивиться, что такой здоровый мужик пытается протиснуться в такую маленькую дырку. Но он всего лишь извлек оттуда топор и переместился

к двери, приготовившись снести голову первому вошедшему. Видя такую решимость ямщика, я устыдился своей панической суетливости. Подхватив небольшую, но увесистую лавочку и занеся ее над головой, встал с другой стороны двери. Вот и стрелец вооружился какой-то кочергой, притих за спиной данилы.

А из соседнего помещения уже неслись перемежающиеся с матершиной удивленные возгласы по поводу отсутствия подельников. Дверь рывком распахнулась, пропуская двоих решительно ворвавшихся хлопцев. Дух, бум, — дуплетом шарахнули по прикрытым войлочными шапками головам обух топора и дубовая лавочка. Тюк, — на всякий случай добавил кочергой слишком медленно падающему бандиту Федька.

Данил бросился в двери. Я за ним. Больше в доме никого не встретили. Выскочив на улицу, увидели третьего бандита. Он стоял к нам спиной и справлял малую нужду в оставленные во дворе сани.

Хрясь! — врубился в затылок зассанца брошенный ямщиком топор. Бандит молча завалился на мокрую солому.

— Ну, ты, блин, Чингачгук, — оценил я Данилин бросок.

Топчущиеся тут же лошади никак не отреагировали на смертельный инцидент. Судя по тому, что кобылы было три, Данила упокоил последнего гостя. А ямщик вместе со стрельцом уже подхватили животных за поводья и отвели к коновязи.

Кроме трех лошадей, итогом засады стали три сабли, два пистолета, ружье и разные боеприпасы к ним, в которых я ничего не соображал. Ружье, естественно, досталось Федьке. Пистолеты пытались навязать мне, но я вручил их Даниле, заявив, что ему они нужнее. Удивленно-вопросительный взгляд проигнорировал, отправившись в дом, искать полушубок, который мне презентовал в дорогу воевода.

Еще через несколько минут мы вновь собрались у печки. Пронырливый Федька притащил откуда-то мешок с вяленой рыбой. Оставалось только мечтать о пиве.

Под рыбку парни поведали мне о том, как перед рассветом вместе вышли из дома. Даниле приснился кошмарный сон, и он вышел проверить лошадей, дабы развеяться. А Федьку погнала малая нужда. И вот, зайдя за поленицу и занимаясь мокрым делом, стрелец увидел многочисленные темные фигуры, вынырнувшие из предрассветного сумрака и метнувшиеся в дом. Затаив дыхание, парень вдоль стенки прокрался в конюшню, где рассказал о налетчиках Даниле. Тот уже и сам расслышал грохот и голоса доносящиеся из дома. Да и во двор въехали несколько всадников, и чей-то властный голос приказал обыскать всю усадьбу.

Поняв, что в конюшне их непременно обнаружат, парни выскользнули за поленницу и хотели выбраться со двора. Однако вокруг уже было слишком много народу, и с каждой минутой становилось все светлее. Тогда стрелец протиснулся под сторожку, которая была приподнята от земли на нескольких каменных столбцах. Кое как за ним протиснулся Данила. Они проползли за фундамент печки. Здесь валялись прелые тряпки, клочки собачьей шерсти и обглоданные кости. Вероятно когдато, в более благополучные для усадьбы времена, под сторожкой обитали местные дворняги.

Так в бывшем собачьем логове ямщик со стрельцом и пролежали несколько часов, пока бандиты не покинули усадьбу. Из доносящихся

обрывков разговоров поняли, что всех взяли сонными, а потому живыми, и теперь собирались забрать с собой в качестве живых трофеев, дабы продать в османское рабство. Их не искали, а значит товарищи не сообщили бандитам об отсутствии еще двух человек. Слышали парни и о моем бегстве, и об отправленной погоне. А вот о присутствии боярина Залесского ничего не знали. Вероятно, тот особо здесь не расхаживал, убедился, что меня повязали, и сразу уехал.

Я в свою очередь тоже рассказал о своем освобождении. Мол, владею восточным искусством ниндзюцу, позволяющим делаться незаметным, находясь среди врагов. Не ну, я же действительно оставался в доме, и при этом меня никто не видел…

— Мыслю я, в крепость пусть Федор один отправляется, — заявил Данила, когда пришло время решать, что делать дальше, — а я, Дмитрий, с тобой отправлюсь.

— Э… — отвесил я челюсть, ошарашенный заявлением. — Куда ты со мной отправишься?

— В погоню за людокрадами, — насупился парень, показывая, что его решение окончательное и бесповоротное. — Не могу я без брата вернуться. Что я его жинке и деткам скажу? Хоть убей меня, Дмитрий, а я все одно с тобой пойду. Нешто тебе помощь не потребуется?

М-да… Я задумчиво смотрел на набычившегося ямщика и пытался вспомнить, когда это я мог хотя бы намекнуть, что собираюсь отправляться в погоню за бандитами? Неужели я так сильно похож на идиота, или вообще на какого-нибудь Рембо, чтобы в одиночку гоняться за целой бандой?

С другой стороны, Данила прав, если ждать погони из крепости, то найти банду Евлампия Савина будет крайне сложно. Земли южнее Оскола, как я понял, хоть и считаются частью Российской империи, но по факту являются дикими, мало контролируемыми территориями, в коих очень легко затеряться. Ну, и еще одна мыслишка подтачивала мою совесть. Ведь это на меня навел бандитов Залесский. А значит, из-за меня попали в беду угоняемые в рабство люди. Сиди я в крепости, катила бы сейчас Алена Митрофановно спокойно в возке, любуясь бескрайними Российскими просторами. Правда, меня бы тогда подловили за каким-нибудь углом, или ночью придушили тихонечко. Впрочем, я и тут чудом спасся. Если бы не жадность Савина до золота…

— Ладно, — хлопнул я себя по колену, поднимаясь с лавки, — время дорого. Ты, стрелец-молодец, не медля скачи в Оскол. Пусть воевода шлет отряд вслед за бандитами. Я конечно и сам с ними справлюсь, но мало ли что. Вдруг ногу подверну на бегу. Да хватит тебе грызть эту рыбину! Данила, выдели ему лошадь.

Когда Федька, лихо вскочив в седло, унесся, я обратился к ямщику:

— Ну, ежели решил пойти со мной, то на тебе обеспечение предприятия.

— Э-э?

— Забота о лошадях и провизии, — пояснил я.

— А чего тут заботиться-то? Овес в седельных сумках есть. Нам из провизии только рыба, — развел руками Данила и нетерпеливо добавил: — поспешать надо, Дмитрий.

— Тише едешь — морда шире, — нравоучительно поднял я палец и, кряхтя, полез в седло.

С лошадьми я был на «вы», но мало-мальские понятия об управлении этим транспортным средством имел. Опять же, благодаря одной из бывших подруг. Ее родственники держали небольшой конный клуб, где за приличные деньги желающие совершали конные прогулки по огороженному парку. Девушка несколько раз приглашала меня покататься на халяву. Потому лошадей я не боялся и мог уверенно держаться в седле при беге рысью, или, как этот бег называла подруга, при свободном аллюре.