Боярин
Шрифт:
– Это где?
– Река такая есть, в Оку впадает выше по течению.
– Сколько просишь? – поинтересовался Андрей ценами на деревеньки.
– Я не прошу, – усмехнулся боярин. – Я предлагаю.
– В смысле, за сколько предлагаешь купить? – поправился Андрей.
– Пять деревенек, дворов крестьянских пять на десять в них будет, землицы с лесом покуда топор и соха ходила. За пять на семь рублев отдам не торгуясь.
– Это по пятнадцать рублев деревенька получается? – на всякий случай решил уточнить Андрей. – А людишки холопы?
– Вольные, –
– Лошадьми возьмешь? – предложил Андрей. – Хорошие кони – татарские. Двадцать кобыл и пять на десять рублей серебром дам.
– Согласен, – удивительно быстро согласился боярин Маслов с предложенной оплатой.
– Идет, – обрадовался Андрей возможности стать владельцем деревенек. – По рукам!
– Пошли сразу грамотку составим, – не откладывая, предложил Костя, вставая с из-за стола и с трудом удерживаясь на ногах.
– Погоди, – Андрей заподозрил подвох. – Ты, Костя, что получается, вотчину свою продаешь? – решил уточнить детали сделки Андрей, с интересом наблюдая за акробатическими упражнениями собутыльника, пытавшегося дойти до двери и не упасть.
– Да нет, купля моя это, у меня еще одна есть, под Тулой, а вотчина моя тут недалече будет, – развеял сомнения нового друга боярин.
– Тогда пошли, – сказал Андрей, с трудом поднимаясь на ноги.
Хозяин нетвердым шагом вышел из-за стола, открыл крышку сундука и отсчитал пятнадцать серебряных брусочков с клеймом московского князя. Собутыльники отправились составлять купчую на деревеньки, по дороге горланя песни и задирая редких прохожих, старавшихся не попасться на глаза двум пьяным боярам в сопровождении дюжины воинов.
Проснулся Андрей далеко за полдень. На столе стоял кувшин с холодным квасом. Жадно выпив все содержимое кувшина, Андрей почувствовал себя намного лучше, что даже смог разглядеть свитки, лежащие на столе. Развернув свернутые в трубочку листы плотной серой бумаги, Андрей стал разбираться в их содержимом. Читались они с трудом, но все же Андрей понял, что в первой грамотке он теперь служилый князь и жалован великим князем Резанским вотчиною на реке Пранове, другая грамотка была купчей и почему-то начиналась от имени вчерашнего гостя, боярина Маслова, где тот сообщал, что продал князю Андрею деревеньки с пожнями и нивами и лесными угодьями по реке Осетр.
«Ешкин кот! Это откуда грамотка взялась? Я вчера что, деревни купил у Константина Федоровича? На кой ляд они мне сдались? Река Осетр… Черт его знает, где это… Может, у черта на куличках от моей вотчины. Стоп. У меня есть вотчина? – он попытался вспомнить подробности вчерашнего дня. – Меня признали в княжеском достоинстве и сделали боярином резанского князя, пожаловав вотчину! – наконец вспомнил Андрей.
– Проснулся, батюшка? – это дородная Лукерья появилась в дверях горницы, словно ангел-спаситель. – Кваску еще принести?
– Неси, – Андрей только и мог, что слабо кивнуть головой.
– Я мигом, –
– Доброго здоровья, боярин, – в дверях появился купец и застыл в ожидании.
– Проходи, садись. Квасу будешь? Или меду велеть принести? Может вина? – Андрею страшно хотелось похмелиться, но в одиночку пить он не решался.
– Благодарствую. От вина не откажусь, – Иван Андреевич перекрестился на иконы в красном углу и уселся на лавку.
– Лукерья! – громко позвал прислугу Андрей и, дождавшись появления Лукерьи с кувшинчиком кваса в руках, повелел унести квас прочь, а принести им с купцом кувшинчик вина.
– Так нету вина более, – развела руками прислужница. – Вы вчера с гостем своим все вино выпили. Сначала все осьмирнено вино выпили, потом и оцьтно все выхлебали. Пока все не вылакали – не угомонились.
– Гм… – Андрей точно помнил, что вина братья по его просьбе купили два бочонка, по ведру каждый, не меньше. – Меду принеси тогда, – решил Андрей.
Лукерья недовольно хмыкнула и умчалась, вскоре появившись с медом.
– Там Лука с Кузьмой пришли, – доверительно сообщила она. – Звать?
– Зови, – обрадовался Андрей.
Когда все уселись за стол и выпили по чарке меда, Андрей попросил купца зачитать грамотки и предложил собравшимся высказать свои соображения, что дальше делать их государю.
– Что тут думать? – Лука, как всегда, был категоричен. – Надо обустраиваться в вотчине, усадьбу поставить, а купля твоя никуда не денется.
Луку поддержал Иван Андреевич, а в отношении купленных деревенек купец рубанул сплеча:
– Надул тебя боярин. Как есть надул. Красная цена той купли десять рублев московской деньгой. Переплатил ты вдвое, княже. Вот шельмец, каков, – продолжал возмущаться купец. – Коней спозаранку свел с конюшни. Приходили холопы боярские и лошадок увели.
– Как увели? – Андрей от удивления даже привстал со своего любимого стула. – Я же хотел из табуна, что в селе оставили, дать ему лошадей, – князь подивился предприимчивости своего нового друга.
– Так и забрали, ты же сам велел отдать, вот они и взяли. То все слышали, – проинформировал забывчивого князя Лука Фомич, с трудом скрывая усмешку.
«Пора завязывать с пьянкой, не то потеряю уважение мужиков. Вон сидят, еле смешки прикрывают».
– Цыц! Хватит насмехаться! – Андрей с силой ударил кулаком по столу, медный подсвечник подскочил и упал со стола на пол, закатившись под лавку.
– Да мы, боярин, даже не думали, – в голос заверили Андрея Лука Фомич и Иван Андреевич.
Лишь Кузьма промолчал, старательно делая вид, что его дело – сторона. Наконец, и он не выдержал:
– Что сделано, то сделано, – Кузьма ехидно усмехнулся. – Пользу с твоей купли можно поиметь немалую. Места там добрые, хоть и неспокойные.
– Какие такие добрые? Хлеб не родится, земелька там – тьфу, да и только, – продолжал горячиться купец. – Татары каждый год набегают малыми ватажками.