Бойцовский Клуб
Шрифт:
Пожалуйста.
Пожалуйста, не бейте меня больше.
У вас есть все, а у меня нет ничего. И я начинаю карабкаться, держась за брючины в мелкую полоску и заляпывая их кровью, и менеджер под моим весом прогибается назад, опирается руками на подоконник, и десны его оголяются в гримасе страха.
Чудовище вонзает свои кровавые клыки в брючный ремень менеджера, добирается до накрахмаленной рубашки и вцепляется кровавыми когтями в хрупкие запястья менеджера.
Пожалуйста. Я улыбаюсь так, что у меня вот-вот лопнут губы.
Мы боремся, менеджер визжит и пытается вырвать свои руки из моих,
16
Сегодня все газеты напечатали, что какие-то люди взломали офисные помещения, расположенные на этажах с десятого по пятнадцатый небоскреба «Хейн Тауэр», выбрались через окна наружу и нарисовали на южном фасаде здания улыбающуюся рожу высотой в пять этажей, а затем устроили пожар в комнатах, расположенных в центре гигантских глаз, так, чтобы они сияли как живые над погруженным в предрассветные сумерки городом.
На фотографии в газете видно, что рисунок похож не то на тыкву для Хэллоуина, не то на японского демона скупости, висящего над городом в небе, а дым, вырывающийся из его глаз, пририсовывает к нему то ли густые брови ведьмы, то ли дьявольские рога. Некоторые кричали от страха, увидев это зрелище.
Что все это значит?
И кто это сделал? Даже когда огонь потушили, рисунок остался, и это оказалось еще хуже. Пустые и мертвые глаза взирали с высоты на жителей города.
Газеты все пишут и пишут об этом случае.
Разумеется, и ты об этом читал, и тебе бы ужасно хотелось знать, не является ли и эта выходка частью «Проекта Разгром».
В газетах написано, что у полиции нет никаких ключей к случившемуся. Молодежные банды или космические пришельцы, авторы этого творения, кто бы они ни были, рисковали жизнью, ползая по карнизам и вставая на подоконники с аэрозольными баллончиками черной краски в руках.
И что такое «Комитет Неповиновения» или «Комитет Поджогов»? Возможно, гигантская рожа была их домашним заданием на эту неделю.
Тайлер наверняка знает, но первое правило «Проекта Разгром» гласит: не задавать вопросов, касающихся «Проекта Разгром».
В «Комитете Разбоя» «Проекта Разгром» на этой неделе Тайлер заявил, что его метод руководства напоминает выстрел из пистолета. Пистолет просто направляет взрыв в нужную сторону, вот и все.
На последнее собрание «Комитета Разбоя» Тайлер явился с пистолетом и телефонным справочником в руках. Собрания проходят в том же подвале, где по субботам собирается бойцовский клуб. Для каждого комитета выделен свой особый день.
«Поджоги» собираются по понедельникам.
«Налеты» по вторникам.
«Неповиновение» по средам.
«Дезинформация» по четвергам.
Организованный хаос. Анархическая бюрократия. Представьте-ка себе.
Группы поддержки. Что-то вроде.
Итак, вечером во вторник, «Комитет Разбоя» предложил программу действий на ближайшую неделю, Тайлер ознакомился с ней и дал комитету домашнее задание.
На следующей неделе каждый член «Комитета Разбоя» должен ввязаться в драку с незнакомцем и проиграть в ней. За стенами бойцовского клуба. Это не так просто, как кажется. Человек на улице сделает все
Идея заключалась в том, чтобы заставить подраться какого-нибудь бедолагу, чем втянуть его в организацию. Позволить тому почувствовать в первый раз в жизни, что такое – победить в схватке. Позволить ему потерять над собой контроль. Позволить ему избить тебя до полусмерти.
Надо выдержать и не сорваться. Если победишь ты, все пропало.
– Наша задача, ребята, – говорит Тайлер членам комитета, – напомнить этим людям о силе и власти, которой они сами располагают.
Это что-то вроде вступления. Затем Тайлер начинает доставать из стоящей перед ним картонной коробки сложенные пополам блокнотные листки и разворачивать их. На этих листках – предложения членов комитета по программе на следующую неделю. Каждый член комитета пишет свое предложение на листке в блокноте, висящем на стене, вырывает листок, складывает его пополам и опускает в коробку. Тайлер просматривает предложения и выбрасывает плохие.
Вместо каждого выброшенного предложения он кладет сложенный пополам пустой листок.
Затем каждый член комитета вытягивает из картонной коробки по листку. Как объяснил мне Тайлер, если кто-то вытягивает пустой листок, то у него на следующую неделю нет ничего, кроме домашнего задания.
Если же тебе достается предложение, то ты, например, отправляешься в конце недели на пивной фестиваль и сбиваешь с ног парня, который справляет свои дела в химическом туалете. Или приходишь на показ мод в торговом центре и с галереи обливаешь участников земляничным вареньем.
Если тебя арестовали, ты больше не член «Комитета Разбоя». Если ты засмеешься, ты больше не член комитета.
Никто не знает, кому принадлежит конкретное предложение, и никто, кроме Тайлера, не знает всех предложений, и какие из них были приняты, а какие он выбросил в мусорное ведро. А потом читаешь в газетах, что-нибудь о неопознанном человеке, который впрыгнул в «ягуар» с открытым верхом, вырвал у водителя руль и направил машину в фонтан посреди площади.
Остается только догадываться, не было ли это одним из предложений, которые вытянул не ты, а кто-то другой.
Вечером в следующий вторник ты будешь вглядываться в лица собравшихся в полутемном подвале на заседание комитета, пытаясь догадаться, кто именно из них въехал на «ягуаре» в фонтан.
Кто залез на крышу художественного музея и стрелял шариками для пейнтбола по скульптурам во внутреннем дворике?
Кто нарисовал зловещую рожу на «Хейн Тауэр»?
Представьте себе, что в ту ночь, когда происходили события на «Хейн Тауэр», в офисные помещения проникла группа помощников юристов, делопроизводителей или курьеров, которые днем там работали. Может быть, они слегка выпили, хотя это и запрещено правилами «Проекта Разгром». К некоторым дверям ключи у них были подобраны заранее, в других случаях они пользовались баллончиками с фреоном, чтобы взломать замок. А затем одни карабкались, упираясь подошвами ботинок в кирпичный фасад здания, в то время как другие держали веревки, которые раскачивались в воздухе: они высовывались из окон, рискуя потерять жизнь в той самой конторе, где день за днем вели размеренное, разграфленное по часам, существование.