Бойцовые псы
Шрифт:
— А в чём? — осторожно спросил Канищев.
— Этого мы не можем сказать, — твёрдо ответил Костя. Он вообще вел себя, как если бы был старшим из братьев. Хотя разница наверняка исчислялась минутами…
— Всё было обговорено с Павлом Романовичем, — сказал Митя.
— Да это-то понятно… — отмахнулся Канищев. — Но ведь он вам этого не скажет, чтобы одумались, верно? Говорил он тебе, чтобы не лез в это дело? Что лучше бы вам возвращаться домой?
— Он просто понял, что назад для нас пути нет, — упрямо набычился Костя.
— Наверно, потому что вы ему сказали, зачем
— Мою жену менты изнасиловали! — сказал Костя дрогнувшим голосом. — Здесь, в Москве. Все, кто были в отделении. Этого достаточно? Можно после этого просто так возвращаться домой? Вы бы вернулись?
Канищев молча смотрел на них. Невольники чести. Жить им, судя по всему, осталось недолго. Каморин использует братьев на все сто, как смертников. У него не заржавеет. Но и отговаривать сейчас, в их состоянии, бесполезно. Винтовка с оптическим прицелом стоит дорого. И расплачиваться им придется собственной жизнью. Этим можно помочь, только достав им хороший ствол. Желательно незамазанный. Который пока никто не ищет. Это продлит им жизнь. Возможно, они даже успеют расплатиться сполна по долгам чести. Во всяком случае, не похоже, чтобы Каморин спешил от них избавиться.
Глава 9
Чурилин щёлкал клавишами компьютера, просматривая файлы. Возможно, его ребята кое-что пропустили в отношении Хлестова. Так, не сидел, не привлекался, в белой армии не служил, родственников за границей не имеет. Вполне в совковом духе: чем грязнее человек, тем чище его анкета. Все, кого он ни спрашивал, морщились от одного упоминания этого имени. Девчонкам, в основном из провинции, этот слизняк (стоит только взглянуть на его фотографию) предлагает стать телезвёздами. И для них он сразу становится сказочным принцем. Главное, такого уродца еще ни разу никто не ушиб! Ни женихи, ни отцы этих дурочек…
Впрочем, кого-то он действительно протолкнул на всероссийский, прежде всесоюзный, экран. Если внимательно присмотреться к открытым им звездам, становится понятно: за каждой стоят большие деньги родителей или сутенеров. Голоса, как правило, нет ни у кого. Как и слуха. Но тем не менее все на слуху. Все в обойме. Как и их благодетель, заработавший таким образом и приличные, бабки, и репутацию делателя звезд, и бычка-производителя одновременно. Хотя последнее, похоже, уже в прошлом… Вот и вчера утром, когда Чурилин позвонил Хлестову домой, ответил голос девочки лет шестнадцати.
— Позови папу к телефону, — сказал Чурилин, несколько запнувшись.
— А он мне не папа… — хмыкнула девушка. — Он моему отцу в дяди годится. — И потом позвала: — Папуля, это тебя! Вот видишь, все говорят, что ты не годишься мне в бой-френды…
Голос «папули» был недовольным. Кто еще смеет беспокоить его в столь раннее время… всего-то час пополудни… Для него, человека богемы, самый сон. Но, узнав, что вызывают в прокуратуру,
Ах, это все интриги завистников! А у него их чем дальше, тем больше. Свою налоговую декларацию он заполнил давно, инспектор, милая девушка, проверяла дважды. Свою машину он теперь припарковывает только в положенных местах… А что касается пресловутого черного нала, то его просто заставили! У них, в провинции, бывает только так. Или банк закрыт, или господам артистам пора на самолёт…
Чурилин слушал и улыбался… Вот так же он, еще молодой следователь во времена Андропова, пригласил к себе директора только что открывшегося районного универсама в Тимирязевском районе столицы.
Глядя на него, перепуганного, только что услыхавшего об аресте директоров Елисеевского и «Океана», Чурилин подумал, что лучше обойтись без наводящих вопросов. По заданным вопросам директор поймет, что следствию известно, а что нет. А следствие вовсе ничего еще не знало. Просто началась кампания… Вот и пригласили человека поговорить по душам. И потому душа у него сразу ушла в пятки. Ибо ничего нет хуже неизвестности.
— Вот вам ручка и лист бумаги, — сказал Чурилин бесстрастным тоном. — Садитесь и пишите все, что знаете. Час времени. Хватит?
— Бумаги не хватит… — пролепетал бедный директор.
Задал он тогда работу прокуратуре! На полгода вперед. До самой смерти Андропова.
С Хлестовым это навряд ли пройдет. Публика ныне ушлая. Насмотрелись американских боевиков и сразу требуют адвоката. Правильно требуют, вообще говоря. Все должно быть по-честному. А все равно жаль. Что-то ушло в прошлое с появлением адвоката в самом начале следствия. Те, у кого рыльце в пуху, на первом же допросе обычно кололись только так… Особенно если речь заходила о сообщниках.
Чурилин посмотрел на часы. Запаздывает Игорь Андреевич, однако. А речь всего лишь о беседе на тему убийства в подъезде, где он проживает.
Сейчас бы в самый раз послушать его телефон. Наверно, раскалился. Обзванивает знакомых. Узнаёт заранее, кто таков этот следователь Чурилин. Что ведет и есть ли, в случае чего, на него управа. Однако повод, чтобы это проверить, есть. Клиент запаздывает. Заставляет себя ждать.
Чурилин набрал номер. Так и есть — занято. Он нажал кнопку дозвона и отключил компьютер. С хрустом потянулся в кресле. На улице — зимняя слякоть. И одновременно гололед. Только у нас такое бывает. И не хочется сегодня никуда ехать… Хлестов наверняка сошлется на пробки… Говорят, обзавелся парой дополнительных телохранителей. С этого и начнем, когда наконец объявится.
Чурилин поднял трубку:
— Марина, ты проверила в бюро пропусков, на Хлестова там есть пропуск? Ладно, я подожду… Он уже его получил? Странно, что до сих пор не объявился.
Он положил трубку и отключил дозвон. Хлестов уже здесь. А его телефон до сих пор занят. Живет один после трех или большего числа разводов. Значит, дома наверняка та девушка, с которой Чурилин вчера разговаривал… Старшей дочери Чурилина скоро исполнится семнадцать. Не дай Бог, если найдется и для нее такой вот «папик»… Голову оторвет. И ей, и «папику».