Бойня
Шрифт:
Марина помогла взвалить морского пехотинца на плечи Хэнку. Тот был без сознания, но громко стонал. Фрост еле донес его, настолько тот был тяжел, до края вагона и прохрипел:
— Спустись и скажи, чтобы мне кто-нибудь помог и принял раненого.
Девушка прыгнула вниз, стараясь не свалиться на рельсы, а он почувствовал, как поезд входит в поворот и, взглянув вперед, всего лишь в миле увидел мост, вернее, то, что от него осталось. Там их поджидала бездонная пропасть.
Хэнк ступил на край крыши и ощутил, как в тело лежащего на его плечах солдата впилась пуля, едва не сбросив их обоих под колеса. Он
— Приготовьтесь! Возможно крушение!
Вскочив на ноги, Хэнк побежал по крышам в конец состава под скрежет колес, проворачивающихся в обратную сторону, чтобы затормозить до взорванного моста и предотвратить катастрофу. Еще одна пуля прочертила смертельную касательную — на этот раз вдоль бедра, вспоров кожу и задев мышцы. Но все же ему удалось добежать до последнего вагона, и он нырнул вниз по лестнице, верхний край которой тут же был разбит крупнокалиберной очередью на куски. Тяжело дыша и чувствуя, как из ран течет кровь, Фрост подергал сцепку между двумя вагонами. Та даже не пошевелилась, он выдернул из ножен нож и, действуя им как рычагом, поддел шпильку, стопорящую сцепление, но в эту секунду лезвие не выдержало и лопнуло. Однако шпильку уже можно было подхватить и вытащить рукой. Капитан моментально выдернул ее и развел сцепку. Третий вагон сначала медленно, как будто нехотя, а потом все быстрее и быстрее стал отставать, теряя инерцию на подъеме. Состав с отрядом Коммачо неумолимо догонял их паровоз и был уже на расстоянии двухсот футов.
Хэнк заковылял по второму вагону, намереваясь отсоединить и его. Едва он вышел на площадку, как сверху раздалась бешеная стрельба — бандиты разгадали его план и хотели ему помешать. Фрост прыгнул вперед, упал на площадку первого вагона и, сдирая в кровь пальцы, обламывая ногти и помогая себе обломком ножа, еле-еле выдернул стопор. Проследив взглядом, как удаляется назад, навстречу преследователям, и этот вагон, он отбросил шпильку в сторону и нырнул в открытый вагон, так как только теперь до его разума дошел душераздирающий визг колес, изо всех сил вращающихся в обратную сторону. Сейчас произойдет крушение!
И в этот момент последовал страшной силы удар, который швырнул Хэнка на стенку невидимой рукой и он едва не вылетел в окно, стукнувшись о раму плечом. За этим наступила неожиданная тишина, и движение прекратилось. Фрост вскочил на ноги и, шатаясь, побрел по вагону. Распахнув переднюю дверь, он выглянул наружу. Вагон и топливный тендер находились на рельсах, но передняя часть паровоза висела в воздухе, выступая за край разрушенного моста.
По сторонам валялись разбитые шпалы, которые, наверное, и были навалены на рельсы бандитами, чтобы остановить поезд и не дать ему рухнуть в пропасть. Хэнк горько усмехнулся — как он и предполагал, террористы хотели взять президента живым.
— Пирлблоссом! — позвал он.
— Нога… — раздался в ответ слабый стон. Фрост рванулся через открытое пространство, но стоящая рядом Марина схватила его за рукав.
— Тебя убьют!
— А вы втроем думали о смерти, когда спасали меня вчера? — задал он риторический вопрос и, выскочив в тендер, на секунду повернулся назад.
— Слезайте, приехали, — мрачно пробормотал Хэнк, мысленно обращаясь к Коммачо. Бандиты возобновили прерванный было обстрел и он поспешил в кабину паровоза.
Только теперь он понял, что случилось с Пирлблоссомом. Когда состав врезался в завал перед мостом, силой удара выбросило в кабину котел, который упал ему на ногу. Кроме этого, из топки высыпались раскаленные угли, а вырвавшийся из лопнувшего котла пар сильно обварил беднягу. Он лежал на полу, уставившись невидящим взглядом в потолок, по которому барабанили пули.
— Эй, дружище, — подскочил к нему Фрост. — Ты слышишь меня?
— Да, капитан, — ответил тот неожиданно ясным голосом. — Слышу, но не вижу. Придется тебе научить меня своим штучкам, только немножко другим… Не об одном глазе, а о двух. Я ослеп…
— О Боже, — прошептал Хэнк.
— И еще, по-моему, мне оторвало ногу…
Фрост посмотрел под дымящийся котел — Пирлблоссом был прав.
— Ладно, только не надо причитать, я знаю, что мне конец. Как холодно и, о, матерь Божья, как болит…
Капитан видел, что его друг обречен и его не смогли бы спасти все лекарства мира. Какие-то препараты просто бы сняли боль и облегчили страдания, но слишком велика была потеря крови и, самое главное, его тело было обварено паром более чем на девяносто процентов.
— Окажи мне последнюю услугу, Хэнк. Руки не слушаются, а то бы я сам уже… Пожалуйста.
Фрост без лишних слов понял, о чем тот его просит. Он медленно извлек из кобуры браунинг и взвел курок.
— Господи, — дрогнул его голос, — я не хотел этого, друг мой…
— Спасибо, — прошептал слабо Пирлблоссом последнее слово в своей жизни.
Вдруг за спиной капитана прозвучал пистолетный выстрел и, отпрыгнув, он увидел Марину, сжимающую в обеих руках револьвер своего отца. Он снова взглянул на раненого — в его виске зияло отверстие от пули, и он не дышал. Хэнк закрыл глаза своему товарищу и положил ему на лицо его же окровавленную рубашку.
— Когда ты побежал в кабину, я вернулась к отцу и попросила у него пистолет на всякий случай. Вот он и пригодился. Я не хотела, чтобы ты страдал точно так же, как мой отец после той трагедии с полковником Санчесом, — стала объяснять ему девушка.
Фрост подошел к ней и обнял, чувствуя, как она всхлипывает у него на груди. Он хотел что-то сказать ей, но голос не повиновался…
Выстрелы снаружи их временного укрытия под железной крышей кабины не утихали. Взглянув в последний раз на Пирлблоссома, капитан взял Марину за руку, намереваясь перебежать с ней по открытому тендеру до вагона, но, взглянув, понял безрассудность этой затеи — их подстрелят, как только они высунут отсюда нос.
— Нам не удастся пробраться туда по верху, — прошептал он все еще хриплым голосом. — Слишком плотный обстрел. Придется лезть под колесами, другого выхода нет.